Но охранники не ходят в комбинезонах на голое тело, а вот слесари ходят. Еще, возможно, садовники.
На такое тело, божечки, только комбинезоны и надевать...
— У вас такая загадочная подруга, — бросает на меня туманный взгляд Артем. Мда, на слесаря он, конечно, мало похож. Может, он сторож? Заодно решил бассейн почистить...
— Она не загадочная, — заступается подруга, — она не особо разговорчивая просто.
Я усиленно киваю, соглашаясь с Янкой. Отпускаю поручень, становлюсь на лестницу, чтобы выбраться из бассейна. Нога соскальзывает со ступеньки, я вскрикиваю и плюхаюсь в воду.
— Ой, она сейчас утонет, она же плавать не умеет, — визжит Янка. — Артем, помогите!"
"Меня выхватывают из воды крепкие руки прежде, чем я успеваю испугаться. Янка, конечно, перегнула палку — чтобы здесь утонуть, даже мне надо очень постараться. Гораздо больше шансов задохнуться от прикосновений широких ладоней, обвивающих мою талию.
А от гладких тугих мышц, перекачивающихся под загорелой кожей прямо перед моими глазами, у меня кажется сейчас наступит помешательство.
Но Артем как будто ничего не замечает. Он выглядит достаточно встревоженным, помогает мне выбраться из бассейна и усаживает на шезлонг.
— Как вы, Аля? — садится рядом на корточки и заглядывает в глаза. А я и без этого на грани обморока.
Его близость действует на меня как паралич. Не могу ни пошевелиться, ни издать хоть какой-то связный звук.
Артем идет в дом и возвращается с бутылкой воды. Откуда он знает, где у Янкиного дяди хранится вода? Впрочем, если он работает у дядькиного соседа, то конечно в курсе.
Я жадно глотаю воду, с признательностью глядя на Артема, а он задумчиво меня рассматривает. В его темных глазах плещется что-то глубокое, непонятное, от чего мне немного не по себе.
— Раз вам лучше, я пойду. У меня много работы. Хорошего вечера, — мужчина направляется к забору, лихо перемахивает через него и исчезает за домом.
Мы с Янкой молча провожаем его взглядами.
— Куда там австралийским пожарным, — говорит она тихонько, когда Артем скрывается из виду.
— Их даже котики не спасают, — соглашаюсь с подругой, а сама тяжело вздыхаю.
Меня, похоже, тоже ничего не спасет. Потому что я влюбилась глубоко и безнадежно. Влетела с размаху как пчелка в банку с медом. И хоть это чувство сладкое и тягучее, внутри зреет предчувствие, что ни к чему хорошему оно меня не приведет.
* * *Неделя проходит как в тумане.
Все это время я бессовестно вру бабушке, что готовлюсь к тестам, а сама думаю об Артеме.
