– Теперь нужна шерсть черного кота. Пошли в зоомагазин.
– Думаешь, там знают, где его найти? – озаботился Степан.
Я ожидала этого вопроса и приготовила на него соответствующий ответ.
– Городок невелик, сомневаюсь, что в нем есть ветеринарная клиника, и серьезно заболевшее животное хозяева наверняка в Москву повезут, благо недалеко. А со всякой ерундой пойдут в зоомагазин – там, как правило, работают те, кто умеет оказывать первую помощь. Продавцы небось знают всех местных кошаков, расспросим их, вдруг найдем нашего.
Если нет, предпримем масштабные поиски. О! Смотри, тут у входа какое-то объявление висит.
– «В нашей торговой точке открыт кабинет Айболита, – зачитал Богатов. – Консультации каждый день с шестнадцати до двадцати. Стрижка когтей, чистка ушей, подбор кормов, советы по воспитанию…» Мама Даша, ты, как всегда, права оказалась. Ну, пойдем скорей…
Я решила, что Степану лучше не присутствовать при моей беседе с ветеринаром, и сделала попытку избавиться от «сыночка».
– Степонька, не хочешь покурить? Выйди на улицу, я подожду тебя здесь. И пожалуйста, перестань наконец звать меня «мамой Дашей»!
– Ангел Даша! – изумился Богатов. – Мамочка всегда не одобряла мою любовь к табаку, а ты вдруг отправляешь меня курить.
Я поняла, что совершила оплошность, и попыталась ее исправить.
– Курить? Не могла это предложить. Табак – яд!
– Но ты сказала… – начал Степан.
– «Степонька, не хочешь покутить», – перебила я, – ты не расслышал.
– Покутить? – повторил Богатов.
– Да, – кивнула я, – купить себе что-нибудь.
– На улице?
– Там палатки стоят, – нашлась я, – с булочками, мороженым.
Степа заморгал.
– Ангел Даша! Моя мама всегда твердила: «На улице жрут только бродячие собаки».
Я изобразила недовольство.
– Вот всегда ты перебиваешь, и смысл сказанного искажается. Палатки с булками, мороженым, рубашками. Вдруг тебе какая-то сорочка понравится?
– Сильно сомневаюсь, что там найдется подходящая, на меня только Маркони хорошо садится.
И не до шмоток мне сейчас, – входя в зоолавку, бросил на ходу Богатов.
Засчитав себе сокрушительное поражение, я поторопилась за ним и увидела за прилавком девочку лет восемнадцати в майке-алкоголичке. На ее теле не наблюдалось ни одного кусочка чистой кожи – продавщица была вся покрыта разноцветными татуировками. Волосы она сбрила, в одну ноздрю воткнула болт.
