Ведь в ее составе убийца, обманщик, аферист и сексманьяк Виктор Маркович, проститутка Елена, дура Луиза, идиот Антон, юный проходимец Миша. Вот такой расклад. Не удивлюсь, если что-то вылезет и про тебя, дорогая моя Ниночка. Яблочко, как всем известно, далеко от родного дерева не укатится. От опарыша не родится райская птичка.
– Перестань визжать! – приказал, подойдя к Кириллу, Кузнецов. – Веди себя как мужик. Пожалей жену, она ничего не знала. Лариса права: нам лучше отсюда уехать. Адвокат, Виктория знает, что она делала четырнадцатого октября девяносто девятого года.
Юрий Петрович встал.
– Давайте вернемся в кабинет.
– Зачем? – возразила я.
Юрист развел руками.
– Там папка с документами.
– Неразумно было бросать завещание и все остальное, – упрекнула я Юрия. – Сходите за бумагами, мы подождем вас.
– Лучше соберемся снова в кабинете, – уперся законник. – У меня в горле пересохло, там можно чаю попить.
– Ладно, – согласился Вадим, молчавший все время, пока бушевал скандал. – Даша, давай не будем спорить.
– Ну, раз ты так считаешь, пойдем, – кивнула я.
Все, не говоря ни слова, переместились в прежнее помещение. Юрий Петрович сел за стол, открыл папку.
– Итак. Кто хочет начать?
Виктория подняла руку.
– В тот год я работала в больнице имени Радченко. Четырнадцатого октября было будним днем, я проверила это по вечному календарю. Значит, я была на службе.
– И в чем состояла ваша служба? – поинтересовался адвокат.
– Я принимала в приемном покое больных, – объяснила Виктория Ивановна, – тех, кого по «Скорой» доставили, и тех, кто сам приехал.
Записывала их данные в книгу и вызывала врача, который совершал первичный осмотр.
– Разве вы медик? – удивился адвокат.
– Нет, – улыбнулась Кузнецова, – хотя и носила белый халат. Занималась технической работой – заполнение карточки, внесение паспортных данных и вызов врача.
– Наверное, у вас и перерыв на обед бывал? – неожиданно спросил Юрий Петрович."
"Виктория сделала удивленное лицо.
– Конечно, больница-то муниципальная, все по закону, час полагался на перекус.
Один раз за смену, длившуюся с восьми утра до двадцати ноль-ноль. Ночью другие сидели. Я прежде работала в магазине, но потеряла место, пришлось в этот ад наниматься. Еле-еле там год продержалась. Столько нервов убила, ужас! Ушла бы раньше, да некуда было. Слава богу, потом нормально устроилась, прямо перекрестилась, когда уволилась из клиники.
– Помните больных, которых принимали в тот год четырнадцатого октября? – уточнил Горюнов.
