Боря за ломом пошел, меня Виктор позвал…
– А я одна около Марфы осталась, – дрожащим голосом вклинилась Зина, – чуть не рехнулась от страха. Сидеть с покойницей в подвале! Слава богу, Боречка скоро прибежал, ломом плиты в полу сковырнул, яму вырыл, стали мы туда Марфу класть. А она глаза открыла и шепнула: «Зина, помоги». Я как заору: «Очнулась она, нельзя ее хоронить, нельзя!»
Луиза подскочила к поварихе.
– Тебе показалось. После артериального фонтана шансов выжить нет.
Кухарка заплакала.
– Она меня на помощь звала.
Я до сих пор, хоть весь дом переделан, боюсь из лифта продукты доставать. Сколько раз просила его замуровать, а они не хотели, неудобно им, видите ли, коробки и пакеты через парадную дверь втаскивать. А так Розка и корзинки с молочкой в подвале оставляет, и Федор овощи туда притаскивает. Но чулан-то все тот же! В общем, никто меня не пожалел. Плевать всем, что мне постоянно кажется: вдруг Марфа на лифте назад приедет?
– Дура, заткнись! – разозлилась Луиза. – Прошло больше тридцати лет, от чертовой бабы ничего не осталось!
– Дом-то вы зачем сожгли? – поинтересовалась Лариса.
– Виктор приказал, – объяснил Борис. – В тот день я прямо на пороге дал горничным несколько пачек книг Шкодина, у профессора как раз вышла монография, вручил список адресов и велел развезти издания, да еще разрешил после окончания работы по домам ехать. Попытались мы с мамой кровь отмыть в гостиной, но поняли, что не сможем, так все кругом было испачкано. И тут Виктор Маркович сказал: «Боря, неси солярку из подвала».
Я перепугался, поняв, что он задумал: «Где ж мы жить будем, если дом сгорит?» Шкодин ответил: «Особняк рухлядь. Давно его перестроить хотел, да Валя не разрешала, ныла, что это память о родителях».
Луиза перебила управляющего:
– Мы действовали, как Виктор велел. Врачи только в спальню Валентины заходили, столовую мы заперли. «Скорая» уехала, Боря дом поджег. Виктор Маркович с Распоповым, начальником милиции, близко дружил, ну и выскочили мы из моря беды в сухих тапках. Спустя некоторое время Виктор на мне женился, я родила Ниночку.
Муж дочку очень любил, а к Антону и правда относился прохладно. Но я старалась мальчику другом быть, баловала его. Мы очень хорошо жили. Витя лучший муж на свете и страстный любовник.
– Джакомо Джироламо Казанова, шевалье де Сенгальт, – негромко произнес позади меня Феликс.
Я обернулась. Надо же, не заметила, как муж вернулся в комнату и сел в кресло в самом дальнем углу.
– Что вы сказали? – не поняла Лариса.
