А вскоре после гибели жены Виктор Маркович берет девицу в свою клинику и, несмотря на жалобы пациентов и врачей, держит ее в сотрудниках не один год. Потом, правда, наконец-то выгоняет за очередной косяк. Но вот интересное совпадение: незадолго до увольнения горе-доктора Виктор Маркович присутствует на похоронах своего старого друга, кондаковского начальника милиции Геннадия Распопенко. Любопытно, не так ли?
– Мент прикрыл врача, – вступила в разговор Хватова, – велел эксперту, что надо написать. Доктор со «Скорой» не зря сомневалась.
Валентину убили.
– Нет, нет, нет, – запротестовала Зинаида, – все случайно вышло, Виктор Маркович не хотел, он их разнимал…
– Зина, заткнись! – велела Луиза. – Господа, не слушайте дворню, несет не пойми что.
– Сама захлопнись! – неожиданно грубо высказался Борис. – Я-то всегда думал, что мой отец Шкодин! Вы же, Луиза, мне это прямо сказали в день смерти Марфы: «Боречка, ты сын Виктора Марковича, помоги своей семье, мы теперь одной веревочкой на всю жизнь связаны.
Мама твоя правду тебе никогда не расскажет. И Виктор Маркович рта не раскроет. А мне кажется, что настал момент, когда нужно тебе истину узнать». Хотя я все же сомневался: из армии недавно демобилизовался, мне уже двадцать, а свадьба хозяев лет десять назад состоялась, не могла моя мама с профессором интимные дела иметь. Но Луиза зашептала: «Боренька, они давно знакомы. Еще до того, как Шкодин с Валентиной Матвеевной познакомился, у них зимой случился короткий роман. А спустя годы Виктор на Валентине женился».
Мне бы спросить, откуда Луиза это знает, но я так ошалел от этой новости, так обрадовался, что знаю, кто мой отец. Я сразу ей поверил и не усомнился в ее словах. Я же не знал, что Валентина мужа «состарила». А мать только сейчас призналась, кто мой настоящий родитель.
– Странно, что никто не удивился моложавости мужа Валентины Матвеевны, – запоздало заметила Лариса.
Роза Михайловна почесала щеку.
– Так кавказцы всегда старше выглядят. Виктор бороду с усами отпустил, которые ему часть лица прикрывали.
А когда на Луизе женился, всю растительность сбрил.
Борис потер лоб рукой.
– Луиза тогда няней была, но она себя вольготно в доме чувствовала. Антон ее крепко полюбил. Я ей поверил… Да, поверил… И помог… Мама, не молчи!
Я встала, подошла к Зинаиде и присела перед ней на корточки."
"– Вас всю жизнь мучает совесть, вы никак не можете забыть, что сотворили девятнадцатого октября. Чем ближе это число, тем вам хуже.
