Вроде издание посвящено знаменитостям разного калибра, печатает всякие пикантные подробности из их жизни.
– Журналисты врут, – остановила Хватову Луиза, – придумывают бог весть что, делают репортажи из спален, больничных палат. Знаю, многие люди жаждут знать, в каком виде известный телеведущий по дому разгуливает и сколько у него при живой жене любовниц, но мне это совсем не интересно. Вот уж не ожидала, Кирюша, что ты покупаешь бульварный листок.
– Сегодня купил пасквильный ежедневник впервые, – возразил зять, – да и не взял бы его, кабы не Круглов.
– Кто? – не поняла Нина.
Кирилл сел рядом с женой.
– Наш сосед, который живет в помпезном безвкусном доме с белыми колоннами.
Елена поморщилась.
– Да уж, чудовищный особняк. Отделан снаружи панелями в псевдогреческом стиле, в саду стоят гипсовые копии богов Олимпа, входная дверь, обрамление окон, балясины балконов покрыты сусальным золотом… Так все «красиво», что оторопь берет.
Кирилл протянул руку и взял со стола газету.
– Поехал на работу – мне сегодня надо было рано появиться, завтрака ждать не стал, – захотел пить, не нашел в машине минералку, притормозил у магазина в городке. А там у кассы Круглов стоит. Увидел меня и заржал.
– Ржут лошади, – подал вдруг голос Миша. – Некрасиво так говорить о человеке, люди смеются.
Кирилл сердито посмотрел на племянника. Елена нахмурилась, строго сказала сыну:
– Вот уж что совсем некрасиво и недопустимо, так это делать замечания взрослым. Немедленно извинись перед дядей!
– Когда я сказал в пятницу «Машка ржала в классе», меня бабушка из-за стола выгнала, – неожиданно заспорил мальчик.
– Объяснила как раз так: «Ржут только лошади». Если это слово нельзя про людей говорить, то нельзя всем, а не только мне.
– Почему он не в школе? – процедила, глядя на жену брата, Нина.
– У нас сегодня день культуры, – ответил сам Миша, – уроков нет, в два часа дня идем всем классом в театр.
– Немедленно отправляйся в детскую и подумай о своем поведении, – велела Луиза.
– Нет, пусть останется, – возразил Кирилл, – ему тоже будет интересно послушать, что «Желтуха» написала.
– Кирилл, что ты говоришь? – возмутилась Елена. – Ребенок и «Желтуха» – это нонсенс.
– Дайте мне высказаться! – повысил голос Кирилл. – Круглов вот эту пакость показал и заржал: «Круто. Мне нравится. Молодец. Не ожидал от Шкодина такого». Я газетенку взял, а в ней про нас такое! Даже на службу наплевал и вернулся.
