Не хотите посмотреть?» Отец поехал – и обнаружил на томе свой экслибрис. Видимо, не все книги сгорели, кто-то из пожарных украл кое-что из библиотеки. Естественно, я возмутился: «Букинист должен знать фамилию человека, который сдал ему атлас. Надо поехать к нему и…» Отец меня остановил: «И ничего. Доказать, что том украден, не представляется возможным. Наверняка грабитель давно продал его честному человеку». Но я кипел: «Надо наказать вора!» А отец отмахнулся: «Не стану этим заниматься. Хорошо, что атлас вернулся».
Антон забрал у меня книгу и понес ее к шкафу.
– Виктор Маркович всегда ставил штамп на первой странице? – спросила я.
– Раньше да, – подтвердил гомеопат, – а потом перестал. В советские времена почти во всех книгах был чистый лист. Вот, смотри…
Доктор поставил атлас на место, взял другую книгу и принес мне.
– Это труд по истории, его издали в семьдесят пятом году. Открываем. Что ты видишь?
– Наверху фамилия автора, посередине название, внизу год издания, – перечислила я, – еще графический рисунок, какая-то зверушка сказочная.
– Переворачиваем страницу. И что теперь? – тоном педагога продолжил Антон.
– Чистый лист, – ответила я, – просто белый.
Гомеопат провел ладонью по бумаге.
– Верно. В просторечии его называли «страницей для автографа», автору полагалось именно здесь ставить свою подпись. Тут же помещали экслибрис или печать библиотеки, если книга хранилась в каком-то фонде. Ну а дальше уже шел текст. А вот в наше время чистого листа нет. Его убрали из соображений экономии, для сокращения расходов на производство.
– Поняла, – сказала я, – на книгах, выпущенных до перестройки, Виктор Маркович ставил экслибрис на чистой страничке, а на тех, которые появились позднее, шлепал штамп…
Антон взял со столика толстый том и открыл его.
– Вот сюда, на внутреннюю часть обложки.
И вдруг в наш разговор ворвался посторонний голос.
– Вы что, не слышали, как мама на завтрак зовет? – спросила Нина, заглядывая в библиотеку. – Все давно за столом. Чем вы тут занимаетесь?
– О книгах болтаем, – пояснил брат.
– Идите скорей в столовую, – поторопила Нина, – кофе остывает. Ну, не тормозите, вставайте.
Мы с Антоном миновали коридор, спустились на первый этаж. Нина вошла в столовую, я хотела последовать за ней, но гомеопат придержал меня за локоть и шепнул:
– Пожалуйста, ни слова о квартире на Арбате. Я воспользуюсь твоим советом, сделаю ремонт и лишь потом расскажу про апартаменты маме. Не проговорись случайно.
