– Как ваш дядя? – жизнерадостно спросил чернокожий парень, показав такие белые зубы, что казалось, будто у него во рту дыра, в которую просвечивает белый фон.
– Он бодр, полон желчи и понесся в офис кого-то карать.
– Хорошо, – кивнул чернокожий собеседник. – К концу недели у него испортится настроение и закончатся силы на желчь. А к концу второй недели включится немного сил, и он примет важное решение.
– Мне не верится в это, – сказал я.
– Когда меня положили на операционный стол, чтобы удалить аппендикс, – жизнерадостно произнес афроамериканец, выпуская клубы дыма изо рта, – я был абсолютно уверен, что наркоз на меня не подействует.
Так и сказал хирургу. Правда, мне было всего шесть, но этот урок я помню до сих пор. – Он снова поднес ко рту ладонь и выпустил клубы дыма – совсем как дядя. – Просто не думайте ни о чем. Станьте близким и заботливым человеком, которому можно доверить наследство. Это недолго: конец второй недели – начало третьей.
* * *Ровно через неделю я набрал дядин номер, но аппарат абонента был не в сети.
Я позвонил снова, ответа не было. Тогда я поехал к нему без звонка – он же сам мне велел.
Дядя лежал на спине в своей постели на втором этаже и смотрел в потолок не мигая. Его лицо выглядело белым и осунувшимся, дряблые щеки словно сползли вниз к ушам и там собрались в неопрятные складки.
– Дядя Джо? – спросил я, аккуратно постучавшись в крашеный косяк двери.
Он перевел на меня взгляд, полный невыразимой печали, вздохнул и снова уставился в потолок.
– Я звонил тебе, дядя Джо, но ты не брал трубку…
– Марти… – медленно просипел Джо одними губами. – Мне так тошно… Телефон валяется внизу, принеси его, у меня нет сил…
Я спустился вниз и принес ему телефон – он был разряжен.
– Набей табака в трубку, Марти… – попросил Джо.
Я набил трубку, зажег и поднес к его рту. Дядя Джо затянулся и закашлялся.
– Все бесполезно, Марти… – сказал он. – Все будет только хуже… Я слишком стар, Марти… этот мир проклят и безнадежен, я устал его держать, чтоб он не разваливался… сил больше нет ни на что… – последнее он произнес одними губами.
– Мне уйти, дядя Джо? – спросил я.
– Да… – выдохнул он и отрешенно закрыл глаза.
Я на цыпочках пошел прочь из комнаты, но дядя Джо вдруг открыл глаза снова.
– Помоги дойти до туалета… – прошептал он скрипуче. – Хоть такая от тебя будет польза."
"Я помог старику подняться: сгорбленный, в белом халате, опираясь на трость дрожащей рукой, он выглядел привидением.
