Вполне возможно, их больше пятидесяти. Просто объекты было нелегко отделить друг от друга. По разным причинам. Часто из-за хаотично поступающей информации. Иногда Журавлев сам проявлял невнимательность и не успевал заметить различия с предыдущими. Имело значение и физическое состояние «контактера» в момент «контакта», а Журавлев научился хорошо контролировать себя только в последние пару лет."
"А вот и первая попытка анализа на нескольких листочках, вырванных из ежедневника. Что удивляло Журавлева тогда и удивляет до сих пор, так это сильная похожесть зафиксированных объектов между собой при очень значительных расхождениях с тем миром, который был для него родным.
В одном из миров началом развала СССР стала резня в Нагорном Карабахе, в другом – события в Абхазии, в третьем – «взорвалась» Осетия, в четвертом – Казахстан и Приднестровье, но суть от этого не менялась, в результате ослабления социалистической идеологии на национальных окраинах страны Советов обязательно брали верх радикальные националистические группировки, и страну разрывало на части центробежными силами.
И так раз за разом. Во всех мирах. Кроме одного. Того, который был для Журавлева родным.
Национализм в мире Журавлева не беспокоил никого. Как и моноцентризм в принятии политических решений, и большой средний возраст политического руководства СССР, и ослабление идеологии, и технологическое отставание от капиталистических стран в некоторых отраслях промышленности, и неравномерность снабжения регионов продуктами питания и товарами первой необходимости.
Никому не мешали техногенные катастрофы, аварии на двух АЭС, внутренние кризисы, цензура, «железный занавес», подрывная деятельность иностранных спецслужб, плановая экономика, холодная война, ограниченный контингент войск в братском Афганистане и неблагоприятная динамика цен на легкую самотлорскую нефть.
Интересно, что во главе деконструкции мировой социалистической системы стояли два опытных партаппаратчика – Михаил Горбачев, первый генсек, ставший президентом, и Борис Ельцин, первый президент, который повернул страну на капиталистический путь развития.
Не во всех мирах и вариантах своей судьбы Горбачев действовал одинаково, но всегда объявлял о необходимости ускорения и перестройки, боролся с диспропорциями в экономике и товарным дефицитом, что приводило к еще большему дефициту, призывал к новому мышлению, разрушал Берлинскую стену. А вот в мире Журавлева, как ни странно, Горбачев ничем особенным не запомнился.
