Юзвери поржали, поругались, мол, спецэффекты убогие, да и забили. Ну а мы – нет. Три года местные легенды собирали. Костик вон с двух работ вылетел, так часто к аборигенам мотался.
В невесомом пушистом снегу ноги тонут по щиколотку. Колючие лапы норовят шлепнуть по лицу. Непривычно горят искусанные морозом щеки. Окружающая реальность никак не укладывается в голове. Внутренние часы упрямо показывают лето, заставляя организм сходить с ума.
– Если он здесь столько лет, то почему никто не знает? Телевидение там, военные, правительство? Кэп, это же бомба! Почему тут только такие…
Вовремя осекаюсь, но Кэп все понимает и не обижается.
– Только отмороженные вроде нас, да? – Он добродушно щерится. – Так это, братец, мир так устроен. Есть границы привычного, есть границы реального. Интернет, как ни странно, их не сильно раздвинул. Если кто-то выкладывает видео, которое рушит твое представление о реальности, значит, что? Прааально! Значит, это не реально!
Следуя за группой, аккуратно переползаем через поваленное дерево.
Покрытый грубой корой ствол напоминает змеиное тело. Припорошенный снегом, он лежит на уровне пояса. Яшка помогает мне перетащить камеру.
– Ну а сами местные что?
– А для аборигенов проход укладывается в границы привычного. Это для нас феномен, а для них в одном ряду с тайгой и Енисеем-батюшкой. Подумаешь, раз в четыре года проход в другой мир открывается! Обывателю-то что? Ему скотину кормить надо. Знаешь, как в Беломорске «Бесовы следки» нашли? Там ведь тоже каждый абориген про них знал, деревня рядом.
А потом пришел человек со стороны и ткнул весь мир носом: эй, братцы, да тут же памятник древнейшей истории!
Кэп молчит, подтягивает «Тигр» и заканчивает:
– За границы заглядывать – удел мечтателей и психов.
– А вы тогда кто? – не унимаюсь я.
– А мы – мечтательные психи! – кричит спереди Яшка.
Группа довольно хохочет. Гулкое эхо разламывает звук на осколки, расшвыривает в разные стороны, порождая странный, неприятный эффект. Рикошетящий смех похож на воронье карканье.
Возвращаясь, он падает нам на головы и одновременно стелется под ногами, причудливо искривляя пространство. Чуждый здешней тишине, он пробуждает этот оцепеневший черно-белый мир. Даже густые тени, встрепенувшись, вытягиваются, ощупывая шумных чужаков.
– Мужики, темнеет, что ли? – вертит головой Кир.
– А ничего удивительного, кстати, – басит Кэп. – Если у нас лето, а тут зима, может, и другие временные сдвиги имеются. Так-то, по ощущениям, часов пять вечера уже.
