Учитывая, чем закончилось столкновение для Виктора, даже обращать внимание на боевые раны было как-то несерьезно.
Обмазав нас чем-то вроде ""Спасателя"" и пожелав счастливого Нового года, медсестра отпустила меня с Хабибом уже через пятнадцать минут.
Несмотря на то, что идти до гостиничного комплекса было метров пятьсот максимум, Сатоев, не слушая никаких моих вялых возражений, всё равно взял такси.
Доехали мы быстро и молча. Водитель болтал без умолку про погоду, перевал и предстоящие праздники, и это спасало от будоражащего, потрескивающего напряжения.
Я ощущала, как оно стремительно росло между нами, будто кто-то надувает воздушный шар, который вот-вот лопнет. Вот уже и цвет его не разглядеть – так натянулась жалобно поскрипывающая резина. И дыхание невольно задерживаешь, готовясь услышать оглушительный хлопок.
Бах.
Я вздрогнула всем телом. Но пока это была только дверь переднего пассажирского сидения, которую громко закрыл за собой Хабиб, вылезая из такси.
Следом он распахнул мою, помогая выйти. И, буквально под конвоем, ступая шаг в шаг, довел до нашего домика."
"Нет, не прикоснулся, но шел так близко, что я ощущала его горячее дыхание у себя в волосах, отчего от затылка вниз по телу разбегались колкие, волнительные мурашки.
Становилось жарко. И нервно. И я уже видела, что вернулись мы в дом первые. И от этого мне было еще больше не по себе.
Скоро должен был подойти Юра, собрать вещи Виктора и отвезти ему в медпункт, но пока…
Мы одни.
Скрежещущий поворот ключа в замочной скважине. Протянувшаяся над моей головой рука Хабиба. Толчок двери. Мой шаг вперед в залитый светом, оглушающе тихий, пустынный холл. Звуки шагов за спиной, хлопок закрывающейся двери. И сердце застучало часто-часто, разгоняя по венам закипающую кровь.
Нервно тряхнула волосами, снимая шлем и балаклаву, в попытке сбросить лавиной подступающее напряжение. Стянула куртку, отступив от Сатоева, чтобы не кинулся помогать.
Сбросила ботинки, покосившись на Хабиба и тут же отводя взгляд. В голове журчало его хриплое ""дома поговорим"", и я боялась почему-то этого разговора больше, чем когда- то в детстве показывать отцу дневник с плохой оценкой.
Наверно, потому что чувствовала, что сопротивление моё животному магнетизму Хабиба тает, и скоро от него совсем ничего не останется.
Наверно, мысленно я уже сдалась…
Не знаю, когда именно это произошло.
