Если, конечно, в рот запихну…
– Очень хочется познакомиться с вами поближе, – с придыханием пролепетала Юленька, работая ресницами как раб опахалом, – Знаете, я раньше никогда не встречала таких…
Блондинка оборвала сама себя и опять закусила губу. У меня руки зачесались сковырнуть ее ногтем, пока Юленька не съела свой рот окончательно…
Перевела полыхающим праведным гневом взгляд на Хабиба и оторопела, некрасиво открыв рот и уж точно театрально не закусывая никакую губу. Эта сволочь мохнатая ей улыбался! Масляно и самодовольно…Во мне что-то оборвалось, а потом со скрипом затарахтело, стремительно наращивая обороты.
– Каких «таких»? – пророкотал Хабиб, проявляя живой интерес к тому, сколько именно сейчас елея на него выльется.
– Ну…– Юля не говорила – она буквально трахала своим юрким розовым языком и сладеньким голосом уши Сатоева, – Таких интересных, таких талантливых, таких успешных…
С каждым новым «таких» широкие брови Хабиба взлетали на пару сантиметров выше, и к третьему «таких» почти достигли линии роста волос.
– ЧЭго это? – выдал он наконец, немного пятная подобными выражениями ореол своей исключительности.
Юля покрылась пунцовым то ли от смущения, то ли её организм не выдерживал собственной приторности.
– Вы чемпионом мира были, да? – Юленька так это сказала, будто она сейчас умрет или кончит. Или всё сразу. Я терялась в точном определении.
– Э-э-э…– затянул Хабиб тупо. Если и был, то точно не по шахматам!
– Вторым, – наконец поправил Сатоев.
– Ой, ну что вы, всё равно! – взвизгнула Юленька, перехватывая его за рукав уже обеими руками и вцепляясь в ткань куртки похлеще бультерьера, – Это очень…Очень круто!
Всё. Я больше не могла!
– Так, Витя, пошли, – буркнула я, тоже перехватила рукав своего тут же засиявшего довольной ухмылкой одногруппника, и, больше ни на кого не смотря, потащила его к выходу.
– Эй, Мадь, ну тИ чё??? – прогремело мне грозное в спину.
– НичЁ! – гаркнула я и от души захлопнула за собой дверь.
13.
Учебный склон был к нам ближайшим, так что долго зло топать в его сторону не пришлось. Сначала я шла быстро, инстинктивно напрягая спину в ожидании, что в нее сейчас врежется грозный оклик Хабиба, а то и вовсе к земле прибьет внезапно опустившаяся тяжеленная рука. Но ничего подобного не происходило. Кроме пыхтения Виктора, неудачно перехватившего свой борд и сейчас на ходу пытавшегося это исправить, меня никто не доставал.
