Хабиб перевел на Соколова изумленный взгляд, будто не совсем понимал откуда звук. Черные глаза покружили рядом с моим оцепеневшим от напряжения одногруппником и наконец врезались в него словно два молотка, прибивая к полу.
– Э, брат, а на инструктора не заработал? – пропел Сатоев почти ласково и без акцента. И прошипел совсем тихо и совсем не так дружелюбно себе в бороду, – Искусство ему, блт, покажи…"
"– Заработал. Спасибо, я вообще хорошо зарабатываю… Но у нас с Мадиной Фаридовной свои договоренности, – кашлянул Соколов в кулак, мужественно силясь не отводить глаза и смотреть прямо в лицо издевательски улыбающемуся Хабибу.
Сатоев глубокомысленно хмыкнул и перевел вопросительный взгляд на меня, выгибая соболиную бровь, а я замерла перед ним словно сурикат перед рассветом.
Идиотская…Совершенно идиотская ситуация.
Я ведь обещала Виктору, что его поучу. Правда, обещала до того, как кое-кто большой и волосатый вытащил мой застрявший зад из разбитого лобового, привез сюда и напоследок впечатляюще поимел в машине.
А сейчас вот стоит тут в канареечных штанах и требует всем своим видом отменить прошлые договоренности.
И я вдруг понимаю, что хочу отменить…
Вот только так перед Соколовым неудобно, и ребята еще все с любопытством смотрят. Я прямо чувствовала их липкие прожигающие взгляды, заставляющие щеки лихорадочно розоветь. И я…
– Хабиб, а может пусть катаются – учатся там…– звонкий как колокольчик и чистый как горный родник голос Юленьки разбил на мелкие осколки потяжелевшую, почти интимную атмосферу, – А вы с нами пойдете, м?
Её тонкие пальчики с розовыми кукольными ноготками невесомо коснулись локтя Хабиба, обтянутого черной курткой.
Замерли над ним, будто боясь спугнуть, и мягко опустились. Я следила за этим маневром, затаив дыхание. Все думала, что Хаб одернет сейчас руку и недовольно шикнет на Юленьку.
Но Сатоев лишь проследил за ее пальцами, подзавис, разглядывая контраст бледной кожи и черной куртки, и медленно поднял глаза, посмотрев Юленьке в лицо.
– Приглашаешь? – выдал лениво, криво оскалившись.
Юленька вспыхнула от смущения, прикусив розовую губку. Я тоже вспыхнула, только от злости. И так очаровательно кусать губы я отродясь не умела, простите. Зато вполне могла откусить кому-то что-то другое.
