Его фаланги слишком грубые, слишком твердые, внутри нарастает беспокойный зуд на грани неприятия, и в то же время пульс взмывает до запредельных высот, так что все лицо начинает гореть, а тело непроизвольно напрягаться в ожидании разрядки.
Шевеление разогретого воздуха, пропитанного мускусом и им, и я ощущаю влажный развязный поцелуй на своей шее. Словно во сне закидываю руки на мужские напряженные плечи обнимая.
– Ыди сюда, жаркая моя…
Хабиб легко, одним движением перетаскивает меня к себе на колени и так же плавно и стремительно опускает на свой член.
Дыхание сбивается окончательно, переходя в жалобные всхлипы. Меня буквально распирает. Ноги на мгновение отнимаются от прошивающих разрядов, в растянутом лоне неимоверно печет. Я замираю на нем, опустившись до конца, давая себе время привыкнуть. И мы целуемся. Целуемся так, что ток по венам бежит еще быстрей, и потребность двигаться становится невыносимой. Еще- еще – еще…
Хабиб поторапливает меня хлестким шлепком по заднице, сминает бедра, направляя.
Целует шею, подбородок, отстраняется и сквозь полуопущенные, потяжелевшие веки наблюдает за моим раскрасневшимся лицом."
"Я не очень люблю быть сверху, но сейчас между ног так требовательно, разъедающе щекочет, что я не могу думать ни о чем, кроме как потушить этот чувственный зуд. Мышцы ноют от напряжения, на разгоряченной коже выступает испарина, стекает капельками пота под грудью и вдоль позвоночника. Но это все такая ерунда, по сравнению с тем, как мне убивающе, жутко хорошо. Еще чуть- чуть.
Чуть-чуть…
Глухие стоны срываются с губ, когда впиваюсь ногтями в подголовник водительского сидения и яростней двигаю бедрами, ощущая близость разрядки. Хабиб шумно дышит, завороженно смотря в мое лицо. Его ладони сминают мне задницу и фиксируют в какой-то момент. Приоткрытый рот вжимается в мой, но это не поцелуй, мы просто жадно перехватываем кислород и вкус друг друга.
Я застываю на пике, бедра мелко дрожат, когда каменный, обжигающе горячий член начинает вбиваться в меня со скоростью отбойного молотка.
Задерживаю дыхание, и в следующую секунду меня разносит на мелкие кусочки сильными, разбирающими на молекулы судорогами. Сквозь оглушающий шум крови в ушах слышу хриплый, глухой голос Хабиба:
– МожнА же?
Киваю, утыкаясь лицом ему в шею. Слизываю терпкую испарину с его горячей кожи, глупо улыбаясь и чувствуя, как он кончает в меня.
Конечно, можно…
Уже три дня я знаю, что это теперь ничего не изменит. Что уже поздно предохраняться.
