Да что-то Мансур совсем забыл дорогу ко мне. Нехорошо! Все у него дела- дела! А как к брату съездить, так и некогда! Это вот что за дела такие, ты мне объясни?! – заворчал Вахид.
Хабиб только было рот открыл, чтобы оправдаться за отца, но дядька его уже перебил.
– Ну, да ладно! На свадьбе встретимся! Ох, погуляем!
– Да, на свадьбе…– глухо повторил Хабиб, рассеянно озираясь по сторонам, пока они шли по мощеной камнем дорожке к парадному крыльцу."
"Все ему здесь было до боли знакомо и было насквозь пропитано ушедшим детством.
Ничего не поменялось во дворе Вахида. Все тот же навес почти над всей центральной частью двора, оплетенный виноградом. Сейчас листьев не было – зима. Лишь сиротливо жались коричневые сухие стебли к металлическому каркасу, да лысые усики ползли по подвязкам. Но Хабиб помнил, как летом тут зелено, темно, прохладно по сравнению с открытым солнцепеком и душисто-пряно пахнет зреющими ягодами. Все те же плодовые деревья, аккуратные грядки, клумбы, обложенные камнями – гордость тети Хадижи.
Все те же сараи из каменной кладки в стороне за гостевым домиком, из которых доносится кудахтанье кур и блеяние коз. Все тот же воздух, пропитанный прелой прошлогодней листвой, землей и камнем. Все то, что у Хабиба ассоциировалось со словом ""дом"".
Как должно быть, как правильно, как надо…
Один он так жить не хотел и смысла не видел. Да и зачем ему целая усадьба и хозяйство, если он дома-то и не бывает почти. А вот с семьей – другое дело. Чтобы дети не в бетонной коробке росли, чтобы знали, что такое чистый воздух и физический труд, чтобы ближе к земле были.
И чтобы и мать у них была такой, которая сможет поддержать уют в таком доме, сохранить традиции, почитать его, своего мужа, как положено.
Так Хабиб хотел. Так видел свою дальнейшую жизнь. По крайней мере, до вчерашнего дня…
Чего именно Хабиб хотел сегодня, он уже не мог так просто ответить. Да вроде бы и то же, и не изменилось ничего. Вот только внутри ныло, будто зубы щипцами медленно тянут, и уж не радовало ничего. Избавиться бы от боли этой давящей и всё.
А еще, стоит моргнуть, – Мадинка перед глазами. Голая, горячая, оливковая вся, изгибается под ним и всхлипывает, чтобы еще…И в жар и стыд моментально кидает от этих мыслей. Слишком неуместные они, когда он вот так в обнимку идет с будущим тестем. Слишком порочные, слишком…
Хабиб сильнее сжал челюсти и упрямо мотнул головой, прогоняя навязчивые образы.
Ведь знал, что надо было сдержаться. Знал, что ни к чему хорошему не приведет.
