Наши лица так близко, что его затуманенные черные глаза двоятся в моих, – Но пока подружку больше хАчу.
– А-а-а…– выдаю я глубокомысленно.
Ответ быстро перерастает в тихий стон, потому что я ощущаю, как он входит, болезненно и сладко растягивая меня собой.
18.
Царапающий стук в дверь словно набат и больно бьёт по нервам. Переглядываемся с Хабибом, моментально напрягаясь. В его черных затуманенных после секса глазах написано тоже, что и в моих. Что он вообще подзабыл, что мы тут не одни…
– Да? – спрашиваю громко, приподнимаясь с влажной мужской груди.
Мой вопрос звучит агрессивно – мне вообще-то сейчас было очень хорошо, и я отдыхала.
– Ребят, вы кататься пойдете? Снегопад кончился, солнце как на Бали! – насмешливый Иркин голос, приглушенный дверным полотном, пропитан добродушной издевкой.
Хочется одновременно придушить ее и рассмеяться. Ну ведь понимает, что не пойдем! Специально пришла – объявить, что наше совместное пребывание в моей комнате ни для кого не секрет.
– Нет! – рявкаю в слух.
– Ну, смотрите, – театрально вздыхает Ирка под дверью, – Мы все ушли. Можете теперь не сдерживаться…
И ржет. А потом сквозь смех добавляет.
– Если вы до этого сдерживались, конечно. Привет большому члену!
– Ах ты…!!! – возмущенно охаю я, что не просто с отвисшей челюстью.
–ПЭрЭдам! – скалится Хабиб, махая рукой, будто Ирка через дверь может увидеть.
Да и она уже убежала. Слышно, как легко она сбегает по лестнице на первый этаж. Потом приглушенные веселые голоса ребят в холле, взрыв хохота, возня с одеждой, хлопанье входной двери.
И тут до меня доходит.
Я. Слышу. Как. Они. Одеваются.
Просто. Одеваются.
Боже.
Моментально превращаюсь в мадам Свеклу и мучительно стону, закрывая ладонями лицо.
– Э-эй, чИто ти? – насмешливо, но как-то ласково интересуется Хабиб, с силой отдирая одну мою руку от лица и заглядывая в единственный показавшийся глаз.
– Да плЭвать на них, зато тИперь и поорать можно…
– Это тебе плевать, а мне еще три года шутки на эту тему слушать, – жалобно бурчу.
– Сегодня пошутят и успокоятся, точнА говорю, – убежденно хмыкает Хабиб, – НовИй год же, напьётся кто-нибуд, учидит хЭрню повеселей, и вАще нЭ до нас будЭт.
Он тянет меня обратно на себя и оглаживает спину, спускаясь ладонью к заднице. Я вздыхаю и задумчиво провожу пальцем по его бровям, рассматривая суровое лицо.
– Думаешь?
– УвЭрен, – криво улыбается Хабиб, перехватывает мою ладошку и прикладывает к губам.
– Ладно, – отпускаю ситуацию я.
