– Что-то не весь ты спишь! – фыркаю, когда пальцы перехватывают твердый, увитый венами ствол, и проходятся по влажной головке.
– А-а-а…этот, – тянет расслабленно Хабиб, продолжая улыбаться, – Этот да. Давно уже подружку жИдет. Кстати, она выйдИт?
И в меня упирается любопытный и слегка нетерпеливый взгляд.
– Не уверена, – тяну я, сдерживая булькающий внутри смех, – Ночью были сильные перегрузки. Доктор прописал покой…И никаких дружественных контактов.
– Х-м-м, – задумчиво изрек Хабиб, насупив брови.
Мужская рука на моем бедре оживает и довольно однозначно оттягивает ягодицу, проходясь пальцами между половинок, – МожИт тогда соседка ее подменит, м?
От подобной перспективы вдоль позвоночника мгновенно выступает разбивающая слабостью испарина, и я растерянно хлопаю ресницами. В голове проносится слегка паническое ""сейчас дошучусь"", а Хабиб, видя мою реакцию, начинает ржать. Член в моей руке дергается из- за утробного смеха хозяина, напоминая о себе.
Сжимаю крепче, ощущая, как печёт руку- такой горячий.
Провожу вверх -вниз по тонкой подвижной коже, ощущая, как пульсирует под ней напряжённый ствол, как рисунок вен упирается в ладошку. Во рту собирается вязкая обильная слюна, и воздух вокруг становится плотнее, снова начиная пропитываться сексуальной энергией. Атмосфера неуловимо меняется, и мы оба перестаем улыбаться. Хабиб откидывается на подушку, внимательно следя за мной из-под полуприкрытых век. В его позе ожидание: напряженное, застывшее, жадное.
И это чувство передается мне.
– Соседка пока не готова, но одну приятельницу можно позвать…– шепчу мгновенно севшим голосом, приподнимаясь с мужской груди и откидывая одеяло.
Взгляд моментально прикипает в большому налитому члену в моей, кажущейся такой миниатюрной на его фоне, руке. Шумно, сглатываю – вчера в темноте я не особо могла рассмотреть.
Боже…Если я попрошу слепок на память, это будет считаться нормальным?
Завороженно наблюдаю, как на крупной темно- розовой головке выступает белесая капелька, и прихожу в себя только, когда Хабиб мягко, но настойчиво подталкивает меня наклониться.
Меняю положение, устраиваясь поудобней рядом с его пахом, облизываю губы, наклоняюсь и нежно, пробуя, обхватываю дрогнувшую головку. Во рту тут же расползается более концентрированный вкус кожи, упругая плоть касается языка.
Хабиб шумно, расслабленно выдыхает, будто боялся, что я не стану этого делать.
