Я всегда был сыном: приемным сыном, никудышным сыном, отвергнутым сыном. Но теперь я сам стал отцом. Наступила моя очередь выполнять отцовские обязанности.
– Предъявите удостоверение личности, пожалуйста.
Подняв руку, я показал пластмассовый браслет на запястье. Мне хотелось носить его всю жизнь. Даже если бы в руке развилась гангрена, я бы ни за что на свете не дал ее отрезать.
– Идите за мной, – произнесла медсестра.
Я не смог присутствовать на родах. Я гостил у матери в Калифорнии, когда позвонила Грета и сообщила, что у нее начали отходить воды.
Она была еще на тридцать четвертой неделе беременности, поэтому я считал, что успею съездить в Калифорнию ненадолго, ведь в ближайшем будущем у меня будет мало свободного времени.
Я тут же побросал свои вещи в чемодан и рванул в аэропорт, как только узнал, что у нее начались роды."
"А потом мне позвонила Сулли и сообщила, что Грету увезли на «Скорой помощи» и собираются делать кесарево сечение. Я страшно запаниковал, потому что еще даже не доехал до аэропорта.
И уже понимал, что не успею попасть в Нью-Йорк вовремя. На меня навалилось ужасающее ощущение бессилия. В тот момент я начал молиться впервые в жизни. Удивительно – вы можете провести всю жизнь, гадая, существует ли Бог, но в момент кризиса вы всегда взываете к нему о помощи, словно никогда не сомневались в его существовании.
Перед самой посадкой на самолет мне пришло сообщение от Сулли. Это была фотография моего новорожденного сына.
Моего сына.
Я застыл как вкопанный посреди зала и стоял, озираясь по сторонам.
Мне казалось, что все должны знать, что это самый важный момент в истории вселенной. В сообщении говорилось, что малыша забрали в отделение интенсивной терапии новорожденных, но в целом с ним было все в порядке. Как и с Гретой. Все было просто прекрасно.
Благодарю тебя, Боже. Клянусь, я больше никогда не подведу тебя.
На моих глазах навернулись слезы, и я не отрывал взгляда от фотографии, когда шел на посадку и занимал свое место в самолете.
Кажется, я смотрел на малыша все шесть часов полета.
Когда я, наконец, добрался до госпиталя, Грета еще спала, и я не хотел будить ее. Но ни минуты не мог ждать, чтобы не увидеть сына.
Медсестра проводила меня в палату, где младенец спал в инкубаторе.
Фотография вызвала у меня бурю эмоций, но они не шли ни в какое сравнение с тем, что я испытал, когда увидел его своими глазами. Я стоял и смотрел, как поднимается и опускается его крошечная грудка.
