– А ты давно волосы покрасила? И какой твой родной цвет?
– Каштановый, вот как эта прядь. – Я выбрала в распущенных волосах прядку и продемонстрировала. – А покрасила… Мм, дня за три вроде до вашего приезда из Лилирейи. Не помню уже точно. Накануне, короче.
– А зачем?
– Просто так, для разнообразия. – Я улыбнулась. – Вообще, пора бы уже освежить цвет. Вот не решила пока, корни подкрасить или свой родной вернуть.
– Не представляю тебя темноволосой. – Он задумчиво улыбнулся. – Привык тебя видеть такой.
– А все в Замке наоборот, только-только привыкли к светлым волосам, а сначала даже не узнали, когда я явилась перед ними после салона.
– Я хихикнула, вспомнив, и продолжила: – Увидишь еще, не думаю, что я долго прохожу с этим цветом. К зиме в любом случае верну свой, каштановый.
– Ты с любым цветом волос прекрасна. Никогда не встречал девушки, подобной тебе… – как-то печально отозвался Эрилив.
– Так уж и с любым, – неловко попыталась я пошутить. – А если с зеленым? Или синим? И почему ты так грустишь по этому поводу?
– Думаю… Как же я буду жить…
– Эмм… В смысле?
– Не важно.
– Он встал. – Ну что? Спать? Выдавай гостю полотенце.
– Да, конечно. – Я тоже поднялась.
Пока лирелл был в душе, я озадаченно спросила Марса.
– Марсик, ты что-нибудь понял? – Щенок не ответил, только хвост замотался. – И я не поняла. Одно знаю точно: я буду безумно скучать, когда он уедет.
– Тяв, – решил снизойти до ответа мой лиловый песик.
Разбудил меня какой-то шорох и подергивание за край одеяла.
Я спросонья подумала, что это Марс, судя по тяжести на моих ногах, щенок решил, что спать на полу менее приятно, чем в постели у хозяйки, и коварно туда пробрался. Подергивание одеяла повторилось, и я села, пытаясь в темноте разобрать, кто же меня будит.
– Эрилив? Ты чего? Бабайка пришел, что ли? – хрипло пошутила я.
– Да не Эрилив я, а Кузьма, – так же хрипло ответил мне… Кузьма?!
– Кто?! – пискнула я, а весь сон как рукой сняло.
– Да не бойся, маленькая хозяйка. Домовой я, Кузьма.
– А-а-а… – многозначительно протянула я.
– Ты это… – Темный силуэт переместился и сел так, чтобы на него падал лунный свет из окна. – Не увози родителей, а? Привык я к ним. И с прабабкой твоей жил, и с бабушкой, и мать твою с пеленок, считай, нянчил. А уж про тебя и не говорю, но ты теперь – отрезанный ломоть.
– Кузьма… – Я прокашлялась. – Да я хотела как лучше сделать. Эту квартиру продать, добавить денег и им жилье побольше купить.
– Так ведь не хочут они сами.
