Еще он подарил мне вот эти сережки. – Я качнула головой. – И вот это кольцо.
– Ага! Вот это уже интереснее, – обрадовался фамильяр. – А почему он тебе их подарил?
– А потому, что мы так договаривались. Я ему оплачиваю земными деньгами одежду и обувь, но потом беспрекословно принимаю в подарок то, что он сочтет нужным мне подарить.
– Нет… Ну я так не играю, – расстроенно нахохлился Филимон. – А хоть пообнимались? – с такой надеждой спросил он, что меня опять разобрал смех.
– Нет, Филечка. Не обнимались, не целовались, не тискались.
– Совсем-совсем?
– Совсем, – припечатала я. – И прекрати работать сводником. Мы всего лишь расплели друг другу волосы, пока валялись и смотрели кино, а потом во время ужина кормили друг друга с рук.
– О-о! – Глаза кота приобрели форму круга. – О-о-о!!! Даже так! О-го-го!!!
– И ничего не о-го-го. – Я снова пощекотала его. – Подумаешь, подурачились…
– Ага… Я так и понял, – обрадованно добавил фамильяр. – А еще когда так подурачитесь? – Он вскочил и нервно забегал по дивану.
– Глядишь, и замуж тебя выдам.
– Филь, угомонись. У Рила есть невеста. А у меня – Ив.
– Это ты уже угомонись. Невеста… Невеста… Без места… Где она, а где ты! Что-то твой Рил не похож на мужчину, который без памяти в кого-то влюблен. Он на тебя только что не облизывается.
– Все равно. У меня-то есть Ив.
– Вик… – Филимон приблизился ко мне и сел напротив, внимательно глядя в мои глаза. – Давай будем говорить честно? Ты только не злись. Но вот скажи мне… Ты действительно все еще чувствуешь, что так же сильно влюблена в Ива?
– Ну…
– Без ну.
Вот подумай и скажи. Почему мне кажется, что твоя влюбленность в мужчину из сна, вымышленного и абстрактного, потихоньку сходит на нет? Как ты говорила? У вас на Земле девчонки влюбляются в киноактеров и бардов. То есть музыкантов. Но ведь это не настоящая любовь.
– Ну… – снова повторила я.
– Ты действительно все еще любишь, по-настоящему любишь, этого Ива из снов?
Я вздохнула, накручивая на палец прядь волос и обдумывая слова кота.
В чем-то он был прав. Да что уж там! Если говорить откровенно, он был абсолютно прав. Потихоньку влюбленность в Ива проходила. Исчезла интрига, не было встреч, подпитывающих интерес, и незаметно мои чувства сглаживались, вызывая лишь теплую улыбку и благодарность к нему за то, что он есть. За то, что он приходил и говорил. Но Филя прав. Чем дальше, тем больше места в моей голове занимал совсем не Ив.
