– Что?! – переспросила я и посмотрела на ту самую деревянную статую, которую гипнотизировала до этого.
О боже! Высокая деревянная скульптура один в один повторяла черты лица и очертания фигуры главного разбойника. Это… Это я?! Я перевела взгляд дальше – оставшиеся четверо бандитов, стоя на коленях, в немом ужасе смотрели то на своего главаря, то на меня. И когда я встретилась взглядом с одним из них, он как-то тонко, по-бабьи закричал, обращаясь к Албритту:
– Лучше повесить нас, господин! Смилуйся!
И его сотоварищи подхватили крик.
– Повесить! – Король небрежно махнул рукой, и разбойников потащили к растущим неподалеку деревьям.
Там озверевшие селяне уже пристраивали веревки на ветках. А я все не могла отвести глаз от того, во что превратился глава разбойников.
– Леди, молю: отдайте его мне, – произнес кто-то тихо.
На меня смотрела Светана, и такое у нее выражение глаз было…
Непонимающе глядя на нее, я кивнула, хотя не могла взять в толк, зачем ей эта статуя. На меня вообще какой-то ступор напал.
– На щепки его, гада. Я сама лично распилю его и спалю. Чтобы даже духу от этой сволочи не осталось… – Она поднялась с земли.
А в это время веревки уже пристроили на деревьях, и я поняла, что мне пора уходить. Смотреть на это я была не в силах. Я же потом спать по ночам не смогу. Судорожно вздохнув, я сделала шаг назад, пытаясь отвернуться.
– Баронесса! – Король говорил тихо, но твердо. – Вам нельзя уходить. Это ваши земли, ваши селяне и ваши разбойники. Если бы меня сейчас здесь не было, суд пришлось бы вершить вам.
Вы должны остаться до самого конца.
– Я… не могу! – Голос у меня был тихий и хриплый.
– Надо, леди. Можете закрыть глаза, но вы должны остаться до самого конца.
Боже… Боже… Как я дальше-то жить буду? Почему моя сказка такая неправильная? Где мой принц на белом коне? Где крестная фея? Почему тот принц, который достался мне, стал в итоге козлом? Почему в моих владениях разбойники убивают людей, калечат женщин, а я должна смотреть, как их сейчас повесят? Почему я сама – фея? Фея чего? Ночных кошмаров? Почему я не могу сотворить светлого чуда, а только караю?
И я под пристальными взглядами моих селян и гостей Замка повернулась лицом к деревьям.
А потом стало как-то темно перед глазами, и в ушах – словно вата набита. Нет, я стояла и даже, не моргая, смотрела куда-то туда. Только не видела ничего и ощущала спиной, что сползаю по кому-то, пока меня, не давая упасть, не обхватила за талию чья-то сильная рука.
