— Даже твое смущение заводит меня, — прошептал он совсем рядом с ее ухом.
«Тебя все заводит, похотливое животное» — думала девушка, стараясь не морщиться.
Ну почему он не мог, как все мужчины, перейти на кого-то еще? Она не могла дать ему то, чего он хотел. Почему он просто не мог смириться с этим?
К счастью, Дон не стал продолжать свои откровения, затихая рядом с ней. Бьянка уже и не знала, что было лучше — его злость или это миролюбивое настроение. Он становился слишком игривым, когда они не ругались, и, как ни странно, это беспокоило ее еще больше.
Глава 17
Тео приехал к одиннадцати утра следующего дня. Он не потрудился позвонить, хотя Викензо велел ему немедленно связаться с ним, оставив голосовое сообщение накануне, а просто появился на пороге его кабинета, как будто ничего особенного не случилось.
— Доброе утро, брат! — сказал он, заходя после небрежного стука в дверь и усаживаясь в кресло напротив. — Слышал, ты меня искал.
— Где ты был?
Тон Викензо ясно давал понять, что он не настроен терпеть беззаботность, которую Тео выказывал всем своим телом.
— Развлекался, — послышался легкомысленный ответ. — Слушай, мне жаль, что Виви оказалась в опасности, но ведь все обошлось. Ты сам позволил ей гостить у Роберто.
Викензо не собирался так легко позволять ему переводить тему. Это был не тот случай, когда полагались нотации о безответственности и отсутствии дисциплины со стороны его Консильери. Тео изо всех сил пытался скрыть, что что-то замышлял.
— Почему твой телефон был выключен, Теодоро? Ты ослушался прямого приказа всегда быть на связи. Думаешь, я спущу тебе это, потому что ты мой брат?
Тео напрягся, на секунду опуская маску безответственного прожигателя жизни, но быстро взял себя в руки.
— Прошу прощения, Дон, — официально сказал он. — Я обещаю, что этого не повторится, и готов к наказанию. Но, перед этим, я хотел бы увидеться с Виви.
Дон не хотел его наказывать. Так как Тео был членом его семьи, в его наказании он принимал непосредственное участие и быть тем, кто причиняет ему боль, Викензо ненавидел.
Глядя в обманчиво невинные глаза брата, он видел перед собой мальчика, которым тот когда-то был. Отстраненного, не такого, как все, даже пугающего своей ненормальностью, но не такого, каким он представал сейчас.
Когда-то, когда его мать еще была жива, этот мальчик умел различать хорошее и плохое. После… он превратился во второго Марко Гвидиче.
