Упущение с его стороны.
Перевернувшись, Тео подмял, визжащую, как банши, девушку под себя и полностью обездвижил. Ее ерзанья и попытки выбраться из-под него даже были забавны. Теперь ему действительно было жаль убивать эту маленькую бомбу. Она оказалась занятной штучкой.
— Почему ты хочешь убить меня? — наконец, притихнув, спросила она."
"Их лица находились так близко, что он ощущал ее сладкое дыхание на своих губах. Большие яркие глазища метали молнии, а мягкая грудь часто поднималась и опадала, задевая его собственную, и, уже всерьез искушая его нарушить правила Викензо.
— Твой жених задолжал мне, — честно ответил Тео, не в силах отвести глаз от ее красивых губ. — Ничего личного, детка.
Он мог просто свернуть ей шею. Пистолет был отброшен в ходе борьбы, чтобы малышка, ненароком, не добралась до него. Пора было заканчивать эту игру. Тео не хотел, чтобы эта незнакомка оставила свой след в нем. Он уже начал ею восхищаться, ведь девчонка оказалась настолько безбашенной, что осмелилась напасть на него.
Его рука крепко обхватила ее горло, наслаждаясь, на краткий миг, ощущением нежной бледной кожи под пальцами, когда она, внезапно, вскинула бедра, потираясь тазом о его эрекцию.
— Ты мог бы отомстить Виктору по-другому, — мурлыкнула нахалка, кокетливо улыбаясь.
Тео не сдержал смешка.
— Хитрая штучка. Заманчивое предложение, но — нет.
Ему нравились ее попытки торговаться. На жалость надавить не получилось и маленькая хитрюга решила пойти ва-банк.
Видимо, невеста Терехова была не такой невинной, как ему обещали.
— Если ты убьешь меня, он просто найдет другую невесту, — продолжила убеждать его девушка. — А вот если я останусь в живых… Ты ведь знаешь, кто мой отец? Даже если меня поимело тридцать врагов, Виктору придется сдержать слово и жениться, если он не хочет войны с моим папочкой. Разве такой исход не более унизителен для него?
План девчонки был куда изощреннее и унизительнее, но, к сожалению, Тео собирался не просто ранить Терехова, а начать его полное уничтожение.
Если он убьет эту девушку, это заденет его куда больше, потому что Виктор жил по одному принципу: если еще дышишь — все можно исправить.
— Хорошо, — согласился он, вставая на ноги и подавая ей руку. — Иди в ту комнату и раздевайся. Мне нужно принести камеру.
Она позволила ему поднять себя, и, он уловил облегчение, мелькнувшее на ее лице перед тем, как она отвернулась, направляясь в коридор.
