С каждым днем его близость все больше волновала ее и Бьянка не находила объяснения этим чувствам, растущим в геометрической прогрессии, списывая все на гормоны. Она повернулась боком, чтобы видеть его лицо, и затрепетала от пристального мужского взгляда, изучающего ее.
— Почему Вы так смотрите? — спросила она, боясь, что могла запачкать лицо во время ужина.
— Давно тебя не видел, — с усталой улыбкой ответил он.
Она невольно тоже улыбнулась, смело рассматривая его в ответ. Викензо переплел свои пальцы с ее, нежно поглаживая кожу, и это прикосновение отдалось в ней приятной дрожью.
— Завтра я еду к врачу, — сказала она ему. — Надеюсь, все хорошо. Я чувствую себя отлично.
— Уверен, так и есть. Я не могу поехать с тобой, но отправлю Тео.
Бьянка подавила разочарование. Ей хотелось, чтобы он был рядом, если что-то пойдет не так.
— Ты же говорил не доверять Тео.
— И все еще говорю. Но степень моего доверия к нему относительно твоей безопасности больше, чем к любому из моих людей.
Физически, он не допустит, чтобы с тобой что-нибудь случилось. Просто не откровенничай с ним и не доверяй его словам и суждениям.
— Когда-нибудь ты объяснишь мне почему? — спросила она.
— Когда-нибудь, — согласился он. — Это довольно травмирующая информация, а тебе нельзя волноваться, помнишь?
— Помню, — согласилась Бьянка.
На пару минут воцарилась тишина, а потом, он, внезапно, рассмеялся.
— Что? — вскинулась девушка.
Викензо покачал головой, смотря на нее с весельем.
Его усталости словно и не было, он снова выглядел бодрым.
— Боюсь даже сказать, в прошлый раз это плохо кончилось.
А, Бьянка, вдруг, сама поняла. Она расслабилась настолько, что опустила формальности. Из Дона он превратился в Викензо для нее окончательно.
— Тогда не говори, — озорно улыбнулась девушка, не желая признавать это вслух.
Он поднял их переплетенные руки и поцеловал ее пальцы.
— Я рад, что ты моя жена, Бьянка.
Она опустила глаза и прикусила губу. Не могла поверить в это, но понимала, что ей тоже нравилось быть его женой, хотя еще месяц назад она считала, что ее жизнь окончена.
Бьянка не стала признавать и этого, но то, что она пришла к согласию с самой собой, уже делало ее счастливой. Она позволила ему обнять себя, и, когда он уснул, держа ее на своей груди, просто лежала, вслушиваясь в его мерное сердцебиение и думая, как было бы хорошо, если бы супружеские отношения на таких объятиях и поцелуях и заканчивались.
