– Я почтовый ящик приоткрыл, – объяснил монтер, – так чуть не умер, такой запах шибает! Небось помойку неделю не выносила, кулема! Сейчас жара стоит, отбросы мигом гнить начинают!
Внезапно мне стало холодно. Я очень хорошо помню, как утром поднимала железную пластинку, закрывающую щель, и не почувствовала никакой вони."
"– Валяется небось шнур по полу, – ворчал юноша, – весь перекрученный, его ногами шмурыгают, стулья сверху ставят и хотят, чтобы телефон работал! К кому ни зайдешь – грязища! У аккуратных людей аппараты не отказывают.
Да вы сами понюхайте!
И он сердито ткнул пальцем в пластинку с надписью «Почта». Я невольно потянула носом и отступила в сторону.
Телефонист глянул на меня.
– Ну, убедились? Разве у хорошей хозяйки мусор гнить станет? Моя жена всегда ведро перед сном моет!
– Вы женаты? – машинально пробормотала я.
– Уже два месяца, – с гордостью ответил парень.
– А как вас зовут?
– Алексей Михайлович, – с достоинством сообщил юноша.
– Вот что, Алексей Михайлович, – прошептала я, – надо милицию вызывать.
Это не ведро пахнет.
– А что же тогда? – удивился монтер.
– Ну… думаю… звоните в отделение.
Телефонист секунду молчал, потом развернулся и без всяких слов исчез. Я осталась перед дверью в полном одиночестве.
Следующие часы я провела, пытаясь заставить стражей порядка вскрыть дверь. Милиционеры сопротивлялись как могли. Сначала они не хотели ехать по указанному адресу, потом стали требовать домоуправа, понятых, затем долго искали слесаря, наконец где-то в районе девяти вечера все срослось, и дядька в мятой рубашке и грязных брюках, тихо матерясь себе под нос, ловко справился с замком.
Я хотела шмыгнуть внутрь, но была остановлена суровым сержантом:
– Погодьте, гражданочка.
Пока участковый и еще один мент осматривали помещение, я тряслась на лестнице, черт с ними, с мокасинами, ни за что не стану их искать.
Аню обнаружили в кухне. Смерть застала ее во время готовки. На плите стояла кастрюля, в которой виднелась чищеная, уже сильно почерневшая картошка.
Хозяйка не успела залить ее водой, на мойке виднелась доска с горкой фарша и две луковицы. От мяса шел отвратительный запах. Аня лежала на полу.
Соседка, приведенная на место происшествия в качестве понятой, сначала мелко-мелко крестилась, а потом напала на участкового с вопросами:
– Чегой-то с ней приключилось?
– Умерла она, – спокойно ответил милиционер.
– Ой, убили! – заголосила бабка. – Чеченцы проклятые!
– Глупости-то болтать не надо, – рявкнул мент.
