Повсюду позолота, мрамор, бронза, кожа… У входа стоял охранник. Когда он шагнул ко мне, я было напряглась, чтобы спешно придумать причину своего визита в храм изучения крапивы и иже с ней, но парень неожиданно улыбнулся и сказал:
– Входите, входите, посещение музея совершенно бесплатно.
– Э… э, – пробормотала я, – в музей можно без денег?
– Абсолютно даром, – заверил меня секьюрити, – ступайте скорей, только что экскурсия началась, там Эра Вадимовна рассказывает, так интересно, прямо заслушаешься!
– А…"
"– За экскурсию вам тоже ни копейки платить не надо, – не дал мне договорить парень, – бегите быстрее, а то ничего не поймете.
Эра Вадимовна с древних времен начинает. Я сюда уже всех своих приводил, даже соседей. Ну чего стоите, сигайте в эту дверку.
Я толкнула стеклянную дверь, украшенную табличкой «Музей», и попала в огромное помещение, заставленное витринами и шкафами. Прямо у входа в зал собралась группка людей. В центре, с указкой в руке, металась маленькая пожилая женщина, похожая на тойтерьера.
Ее иссиня-черные волосы были уложены в старомодный пучок. Из нафталиненного сундука оказалась и ее одежда: темно-синий костюм из джерси, на лацкане пиджачка розовела камея, шею прикрывала кружевная вставочка, и пахло от дамы «Красной Москвой». По виду Эре Вадимовне было лет восемьдесят, но она сохранила стройную фигуру и кокетливость. Волосы она, очевидно, красила, брови ее казались слишком темными, на щеках играл румянец, а губы пламенели малиновым цветом.
– Ну-ка, кто ответит, что это такое? – совершенно молодым голосом гремела Эра Вадимовна, подскакивая на месте от переполнявшей ее энергии.
– Папоротник, – пискнул кто-то из экскурсантов.
Через пару секунд я, совершенно забыв о цели своего визита в институт, с широко открытым ртом ходила с толпой экскурсантов. До сих пор я считала, что растения – это крапива, одуванчики да трава. Вы и представить себе не можете, как я ошибалась! В музее были представлены совершенно невероятные виды флоры, по большей части ядовитые.
– Вот эта крохотная колючка, которая помещена под увеличительное стекло, любит царапать человека в лицо, – с жаром вещала Эра Вадимовна, – спустя неделю после ее «поцелуя», когда несчастный и думать забыл о произошедшем, на его щеке появляется незаживающая язва, вылечить которую практически невозможно, она через несколько лет затягивается сама, образуя уродливый рубец.
Основная масса присутствующих женщин шарахнулась в сторону. Эра Вадимовна потрясла указкой.
