Яркие желто-зеленые и сине-красные ручейки вытекали из них, смешивались, создавая сначала некое подобие многоцветной реки, потом поток превращался в деньги – купюры разных стран. Там были марки, фунты, песо, но в основном доллары. Зеленые бумажки, выписанные с удивительной точностью, падали с мольберта на землю, почти сливались с травой под ногами художника, а в самом углу полотна было запечатлено дерево – ель. Я пригляделась и поняла, что она покрыта не молодой хвоей, а долларами. Еще на заднем плане виднелось крыльцо деревенского дома и качели.
"
"Я отошла в сторону – мужчина на картине словно следил за мной глазами, казалось, он живой. Внизу стояла подпись, неразборчивая, потом цифры «1979» и надпись, сделанная очень мелкими буквами: «Поле в стране недураков». Портрет вызвал у меня странное чувство. Это сейчас доллар не является редкостью. Можно сказать, что в нашей стране параллельно ходят две валюты, и еще неизвестно, какую, рубль или доллар, более охотно принимают к оплате. Но в семидесятые годы прошлого, XX века, деньги США были в диковинку, и за обладание ими обывателю грозил тюремный срок.
В крупных городах СССР имелись «Березки», магазины, где отоваривались те, кто работал за границей. Но расплачивались покупатели не валютой, а так называемыми чеками, которые были разного цвета. Одни получали те, кто вернулся из стран социализма, другие выдавали работавшим в странах «третьего мира» – Сирии, Иордании, Ливии, Индии, а самыми престижными считались чеки тех, кто отдал за них доллары, фунты, марки…
Что хотел сказать художник этой картиной? Почему она так странно называется? Одно ясно: выставить ее в салоне в годы советской власти было просто невозможно.
Я вновь повернула полотно лицом к стене и очень осторожно, еле дыша от страха, спустилась по шаткой лестнице вниз.
Киса маячил возле сарайчика, разглядывая сильно помятый кусок железа. Услыхав мои шаги, он оторвался от увлекательного занятия.
– Вот какую штукенцию нашел! Может, пригодится.
– Киса, вы что, с момента покупки дома не лазили на чердак?
– Ну… был пару раз, – протянул старичок, – только там хлама полно, остался от прежних хозяев.
– У кого же вы купили избушку?
– Э… э, фамилию не припомню, – протянул он, – да и какая разница? Жила тут вроде пара, муж с женой, а после их смерти дом перешел к родственникам. Мужчина, который его продавал, за границу жить уезжал, он мне его задешево отдал, торопился очень. Цена меня устроила. Понимаешь, я в то время с женой развелся.
