В чем-то он прав…
- Так, парни, - идет на переговоры Ник. – Как я понял, вы сделали это специально. Готов выслушать ваши требования. Предупреждаю сразу, самолета и миллиона долларов у меня нет, - подшучивает, усыпляя бдительность мальчиков. Но они не сдаются.
- Милитесь, - приказывает Митя.
Вот же банда!
- Что? – одновременно с Ником выпаливаем.
- Мы слышали, как вы ругались, - объясняет Коля. – Нам нравится здесь, мы не хотим опять собирать вещи и уезжать куда-то. Поэтому миритесь! Иначе не выпустим, - добивает меня Коля.
Ошеломленно смотрю на Ника, встречаюсь с его не менее удивленным взглядом, который в следующий миг вдруг становится хитрее. Будто Морозов задумал что-то…
- Мальчики, так мы уже все решили! – лгу я. – И помирились.
За дверью тишина. Закусываю губу, прислушиваясь. Едва различаю тихий шепот, а потом звучит вердикт:
- Не, мам, извини, мы тебе не верим, - выступает Коля в роли главаря банды. – Папа Мороз, вы помирились?
И опять пауза. Мальчики ждут ответа.
Оглядываюсь на Ника, не понимая, почему он медлит. Прищуриваюсь, когда Морозов молча отступает вглубь комнаты. Одним рывком отдергивает пыльное покрывало с постели – и сам опускается на ее край. Усаживается удобнее, словно намекая, что нам предстоит долгий разговор.
- Нет, - громко отвечает мальчикам, и те сбегают, судя по стихающему топоту за дверью. – Еще не помирились.
Улыбнувшись, Ник нагло кивает мне, приглашая присесть рядом.
Глава 26
Шумно выдыхаю, но понимаю, что бороться бесполезно.
К тому же, мне лучше не нервничать лишний раз – я и так держусь благодаря уколам и витаминам. Вдруг станет хуже? Здесь, вдали от цивилизации, за много километров от ближайшей больницы…
Бережно обхватив живот и стараясь игнорировать обласкавший меня взгляд Ника, сажусь рядом с ним.
- Все мужчины в этом доме против меня, - обреченно лепечу.
- Неправда, - Морозов придвигается вплотную, обнимает меня за плечи. Но я не сопротивляюсь – устала.
И не хочу. Мне хорошо, уютно с ним, даже дискомфорт в животике перестаю ощущать. Успокаиваемся вместе с малышом. – Все мужчины в этом доме тебя очень любят, - невозмутимо выдает он, как аксиому.
Смотрю на него исподлобья, ресницами взмахиваю. И хочется спросить: «Правда? Чем докажешь?». Будто я ребенок с острым недостатком родительской заботы. Но в последний момент сдерживаю себя. До боли губу изнутри закусываю, ладони сжимаю – и отворачиваюсь.
