Прикусываю слегка, вырывая из своей жены тихий писк.
Жаль, что людей вокруг слишком много. Иначе я бы обязательно сделал все, чтобы вытащить из ее груди привычные несдержанные стоны.
Их звук я тоже не забыл.
— Наелась? — дожидаюсь положительного кивка. — Тогда поехали домой, отпустим няню, чтобы ты сама могла уложить спать Есению.
Я позволяю Дашу поверить в это ложное чувство безопасности, делая вид, что отступил. Если бы только она могла залезть ко мне в голову…
Доезжаем мы на привычной скорости. Гнать я не спешу, чтобы не напугать одного маленького кролика, у которого стучат зубы на соседнем сиденье.
В дома Даша ожидаемо сбегает от меня в детскую, я же провожаю няню к такси и перекидываюсь парой слов с Камом. Паршивец опять дразнит меня обещанием начать подкатывать к моей жене.
— Если тебе дорога способность делать детей, советую затолкать свой язык поглубже…
— В кого? — он играет бровями.
— Выбрал бы ты себе цвет памятника, дружище. Так, на всякий случай.
Еще какое-то время я стою на пороге, чтобы остыть и не зажать Дашу с разбега в каком-нибудь темном углу, и только после обретения контроля над собой возвращаюсь в дом, где меня встречает тишина.
Неужели крольчонок все же спрятался?
Раз, два… В общем, пойду-ка я искать свою маленькую добычу, пока она не умудрилась уснуть до утра.
По пути заглядываю в детскую, минуты две стою над Есей, наблюдая, как она чмокает своими губами-бантиками во сне и забавно сжимает совсем крошечные кулачки. Так странно осознавать, что вот этот ворочающийся комок умиления — моя дочь, о которой совсем недавно я не знал.
Ладно, для рефлексии сейчас не совсем подходящее время.
Займусь этим как-нибудь на досуге, а пока я все ближе к Даше, которая почему-то решила, что убежать от меня в ее спальню — решение всех замерзших в воздухе проблем.
Я вижу приглушенный свет перед собой, бьющий из щелки между полом и дверью, и иду на него. Жму на ручку, вхожу в незапертую комнату и замираю как от удара в самое сердце.
Потому что Даша сейчас выглядит как чертово совершенство.
Она полностью распустила и взъерошила волосы, успела расстегнуть платье и теперь придерживает его спереди ладонями. Свет обволакивает ее тело, создавая при этом эффект присутствия-отсутствия.
Как будто она здесь, но, стоит протянуть руку, все может исчезнуть.
Когда легкие начинает жечь, ловлю себя на мысли, что в какой-то момент я даже перестал дышать, наслаждаясь пока еще лишь взглядом ее изгибами.
— Антон!.. — она замечает меня в отражении.
