Она всегда ела не слишком много, поэтому я отключаю в себе режим заботливого папочки и, как обещал, следующую остановку делаю возле детского кафе-мороженого.
— Ты помнишь? — ее брови взлетают, словно она действительно не верит.
К сожалению, наша память не жесткий диск, который можно с легкостью очистить нажатием пары кнопок. О Даше и ее предпочтениях я помню практически все. Что не смогу сказать сразу — уверен, вспомню через пару минут без подсказок.
— Именно здесь ты зарядила мне шариком мороженого по лицу, а потом всю неделю ходила с виноватым видом и допытывала, удалось ли мне отстирать рубашку.
— Потому что ты тогда сказал, что место женщины на кухне! Сам виноват.
— Конечно же сам. Мне пришлось через весь зал идти с пятном на брюках, потому что твой несчастный шарик по рубашке спикировал прицельно в пах.
— Я же извинилась, — бурчит Даша, сверкнув острыми зубками.
Тянусь и высвобождаю большим пальцем нижнюю губу из захвата. Поглаживаю щеку с разливающимся по ней приятным румянцем, мельком посматривая на руки злючки.
Не особо хочется в понедельник на совещании светить расцарапанной мордой.
— И это я тоже помню, Даш. Если не планируешь сегодня ничем в меня бросаться, я даже не буду читать тебе нотации о вреде большого количества сахара, — отнимаю пальцы от ее лица, чтобы нечаянно не спугнуть Дашкино настроение.
— Что ты делаешь? К чему все это? Я ведь и так уже не смогу от тебя сбежать, быть милым совсем не обязательно.
— Считаешь меня милым?
— Антон…
— Расслабься, здесь нет ничего криминального.
Попробуем найти общий язык, чтобы Еся видела нормальных родителей. Мне кажется, в этом вопросе ты со мной согласишься.
Даша кивает, я помогаю ей выбраться из машины.
Странно мы смотримся в атмосфере разукрашенных профессиональным аниматором детей и персонала в ярких париках с клоунскими носами.
Какой-то паренек с нарисованной маской Человека-Паука даже подходит узнать, из какой сказки сбежала Даша. Мелкий похититель девичьих сердец явно доволен тем, как она ерошит волосы на его макушке и улыбается от комплимента.
Да я бы и сам не отказался, чтобы Дашка запустила в меня свои пальчики. Только я вместо волшебной назвал бы свою жену красивой и сексуальной.
— Можно, пожалуйста, банановый дабл?
Я усмехаюсь в сторону и позволяю своей руке очутиться на точеной талии.
— А не маловато будет, лапуль? — шепчу Даше не ухо.
— Здесь же дети, — она пытается вывернуться, но делать это на глазах продавца слишком активно Даше не позволяет смущение.
