Женщина помогает мне аккуратно перехватить Есению, и у меня сердце делает какой-то акробатический кульбит.
Действительно похожа на меня в детстве. Позже, надеюсь, возьмет все лучшее от Даши. Все-таки я еще в своем уме, чтобы спокойно признать красоту ее матери.
— Ну привет, чертенок, — у Есении какой-то беспорядок из волос, и две передние пряди похожи на маленькие рожки.
Она что-то квакает про себя, детские пальчики обхватывают мое запястье и начинают стучать по циферблату.
— Интересная игрушка, а? — стоит, правда, как приличная машина, но для дочери вообще ничего не жалко.
Как-то резко стимул появился в жизни. Я при первом же взгляде на дочь понял, что попал. Вить ей теперь из меня веревки на протяжении всей жизни.
— Вы ее забираете?
Киваю, продолжив наблюдать за попытками Есении попробовать на вкус мои часы.
Богданову на днях переведу щедрое благотворительное пожертвование для клиники, за то что помог мне обойти всю эту бюрократическую машину. Если б у него не оказалось нужных рычагов, Еся бы еще не скоро попадала домой.
— Это хорошо, очень хорошо… — продолжает женщина. — Все-таки дите должно быть в семье, они даже в таком возрасте все чувствуют. Ну где это видано, чтобы при живых родителях малышей чужим людям отдавали?
— Как же маргинальные слои общества? — зачем-то развиваю эту тему.
— Вы, что ль, про алкоголиков и иже с ними? Так тут другой разговор. От них, знаете, каких детей привозят? Взглянуть страшно. А тут такая девчоночка миленькая, откормленная, чистенькая.
Мне сразу показалось, что не чисто дело.
— Много таких было?"
"— Нет, парочка всего. Но кто нас слушать будет, простой персонал? Да и за места мы свои держимся, а то и уволить могут не по справедливости. Сейчас, надеюсь, лучше будет.
— Лучше, — повторяю за ней. — За руководство уже взялись, ситуация на контроле.
— Спасибо вам, — у нее на глазах чуть ли не слезы. — Девочка без вещей поступила, но я могу что-то собрать на первое время…
— Не стоит, у нас есть все необходимое.
— Тогда сейчас оденем ее, подождете в коридоре?
Я выхожу за дверь и приваливаюсь спиной к стене с облупившейся краской. Закрываю глаза, стараюсь взять весь свой гнев под контроль.
В первые секунды, когда я только узнал о дочери, из Даши хотелось всю душу вытрясти. В нашей стране защитники всегда почему-то на стороне матерей, и никто не думает, что мы, отцы, вообще-то тоже имеем право хотя бы элементарно знать о собственных детях.
