Подобные кризисы случались с ней и раньше, поэтому она не особо переживала, но все равно очень хотела снова ощутить этот полет, услышать, как кто-то шепчет текст на ухо. Почувствовать холодящий кровь ужас, который не нужно придумывать. И осторожное тепло где-то в глубине давно остывшего сердца, похожее на хрупкое пламя свечи на ветру и придающее всему происходящему смысл. Ради первого она приехала сюда. Ради второго позволила малознакомому следователю отвезти ее домой и остаться спать на диване в гостиной.
Поэтому теперь она стояла посреди дороги, впитывая ощущения, вдыхая прохладный ночной воздух полной грудью и прислушиваясь к сердцебиению, которое учащалось с каждой секундой, с каждым новым далеким рокотом.
Сердце едва не выпрыгнуло из груди, когда сзади раздался протяжный скрип. Ольга резко обернулась, едва не теряя равновесие, и посветила фонариком в сторону предполагаемого источника звука.
Скрипела створка кладбищенских ворот, медленно распахиваясь по непонятной причине.
Конечно, ее мог подтолкнуть и поднявшийся ветер, но Ольга была абсолютно уверена, что на ночь кладбище закрывают, а ворота – запирают.
Осторожно приблизившись, она осмотрела створки и землю рядом с ними: сбитый замок и цепь валялись практически на проходе.
Но кому могло понадобиться влезать на кладбище ночью? Готически настроенным подросткам? Настоящим сатанистам? Николаю, которому окончательно надоела супруга?
Ольга посветила на дорогу, ведущую к могилам.
До ближайших свет ее фонарика доставал, но остальное кладбище тонуло в темноте. В ней мог прятаться кто угодно."
"Мурашки уже устали бегать по спине, поэтому Ольга больше не чувствовала ничего такого. Руки и ноги вдруг замерзли, хотя летняя ночь была не такой уж холодной. И теперь тишина, нарушаемая лишь шорохом деревьев и приближающимися раскатами грома, давила.
«Перестань, это просто кладбище, – сказала себе Ольга.
– Такое же, как и днем. Дорога, деревья и тропинки между ними, как в лесопарке, только еще есть могильные плиты, а в землю зарыты гробы с останками людей. Ничего опасного…»
Она мысленно повторяла и повторяла эти увещевания, но все равно не могла заставить себя переступить линию ворот. Инстинкт самосохранения напоминал о том, что кто-то вполне осязаемый сбил замок и открыл ворота.
