Ольга переминалась с ноги на ногу, не зная, как будет правильнее поступить: уйти к себе, как ей велели, или пойти к Вере, чтобы посидеть с ней и успокоить. В конце концов второй вариант показался ей более правильным, и она снова пересекла дорогу. Благо соседка, пребывая в расстроенных чувствах, даже не прикрыла калитку, так и оставила распахнутой.
Ольга уже взялась рукой за скрипучую дверь, чтобы прикрыть за собой, когда ей вдруг показалось, что краем глаза она увидела какое-то движение на дороге, в которую упиралась их улица.
– Коля? – позвала она, оборачиваясь и вглядываясь в темноту. – Николай, это вы?
И снова в ответ только тишина, даже никакого движения теперь не было видно. Но человек вполне успел бы скрыться за поворотом, и Ольга решила проверить. Она снова достала из кармана кардигана смартфон и включила фонарик.
– Николай! – позвала она, выходя на дорогу, что тянулась вдоль кладбища. – Вы здесь?
Дорога оказалась пуста: в обе стороны, насколько хватало мощности фонарика, не было видно никого.
Поднявшийся ветер зашелестел кронами деревьев, а где-то далеко в ночной тишине приглушенно зарокотал гром. В воздухе вдруг очень сильно запахло сосновой смолой и далеким дождем, но на Ольгу пока не упало ни капли.
Умом она понимала, что надо бы поскорее убраться с улицы. Ничего она здесь не найдет, особенно если будет стоять на месте, в доме Веры от нее и то больше пользы будет.
Только что-то как будто не пускало. Нет, у нее не возникло ощущения, что кто-то ее держит, и ноги не парализовало страхом.
Но стоя в одиночестве посреди пустой дороги, окруженная темнотой, с которой с трудом справлялся фонарик в смартфоне, и прислушиваясь к далеким раскатам грома, Ольга чувствовала, как внутри снова рождается дразнящее, щекотное чувство.
Нечто подобное происходило с ней в феврале, когда она, отложив книгу, которую уже писала, меньше чем за месяц настрочила черновик новой, с трудом прерываясь на еду и сон. Текст той книги как будто звучал в ушах, Ольга едва успевала его записывать, промахиваясь мимо клавиш ноутбука и катастрофически путая окончания, а иногда и слова целиком.
Ей было ужасно страшно после того, что она видела в своем доме, но она все равно засиживалась допоздна в той самой гостиной с окнами в пол и писала, писала, писала, пока весь ее страх не превратился в буквы. И только отправив рукопись редактору, Ольга успокоилась и впервые проспала целую ночь без кошмаров.
А потом на нее обрушилась тишина.
