Скажи Зиновьевой, что решила ими торговать, купила один, договорилась с клиенткой о встрече. А накануне визита сообщи Алевтине, что у тебя зуб выпал! И уговори ее отправиться к Глобусовой вместо себя». Мерзавец задумал не одиночный выстрел, а взрыв гранаты, который хорошенько тряхнет всех. Ирина гадина, она Баклана бросила! Але предстоит умереть у нее в доме, начнется расследование, выплывет вся правда про Казина. Муж бывшей любовницы Сергея узнает о прошлом супруги, и в семье разразится славный скандал. «Вечный молчун» не из тех, кому нравятся жены, которые планировали убить богатого супруга, чтобы жить потом с любовником.
А виновной в смерти Али надо сделать Липу! И уж тут Маркин расстарается. Ему нужно, чтобы Зяма осталась одна, несчастная богатая девочка-сирота. И тогда он, добрый дядя, муж Олимпиады, станет опекать подростка. Но даже если соцзащита заберет девочку в интернат, там она будет жить всего три года. В восемнадцать лет она покинет детдом. А Сергей будет постоянно навещать Зяму.
– И как добиться, чтобы Алевтина умерла у Глобусовой? – воскликнул Дегтярев.
Я взяла пакет, который принесла с собой, вынула из него «тазик» и поставила на пол.
– Смотри. Перед тобой злополучный пылесос. Хорошая вещь. Ездит по помещению, собирает пыль, мелкий сор. У него есть приятная для меломанов функция. Можно закачать в агрегат любимую музыку. Прямо прелесть. Сама лежишь с книгой в руках, а электронный уборщик изо всех сил старается, да еще голосит про вечную любовь. Когда Алевтина начала нам показывать, на что способна электронная домработница, та запела.
Что именно?
Я нажала на пульт. Робот стал медленно двигаться по комнате и громко распевать:
– А-а-а, о-о-о, а-а-а… нга-нга, нга-нга, а-а-а.
Я молчала, пылесос выл:
– А-а-а, о-о-о…
Через минуту у меня заломило в висках и слегка закружилась голова.
– Выключи, – поморщился Дегтярев, – жуткие тошнотворные звуки.
– Подожди, – попросила я, – посиди так.
Некоторое время мы пребывали в молчании, потом пылесос затих, и через секунду раздалось оглушительное:
– Ба-бах!
Толстяк схватился за голову и простонал:
– Немедленно заткни его!
– Жуткие ощущения, да? – передернулась я и нажала на кнопку.
– Фу, – выдохнул полковник."
"– Много лет назад люди заметили, что музыка не просто развлечение, – продолжала я, – испанская инквизиция, когда мучила какого-нибудь грешника, приглашала барабанщика, и к физическим страданиям человека добавлялись еще и слуховые. Долго слушать тара-ра-рах, тара-ра-рах невозможно.
