А что сказать, если девочка даже ходит неуверенно? Но походка не самое неприятное. Алю страшно напугало нападение на Светлану, она не отпускала дочь от себя, превратила ее в немощное дрожащее существо. Зяме пятнадцать, а она ведет себя как семилетняя. В наше время даже первоклассники самостоятельны. Я Алю предупреждала: перестань дочь ватой обкладывать, не забивай ей голову балетом. Лучше обучи девочку жизненной профессии.
– И поэтому после смерти подруги вы решили сделать девочку взрослой, отправили ее в обычную школу?
– Я? Нет!
– Но вы предупредили дирекцию академии, что с января Зиновьева у них более не обучается.
И перевели Свету в самую обычную школу, ничем не примечательную, – продолжил полковник. – После зимних каникул Светлана в нее пойдет.
– Да. Я сделала все это по желанию Зямы!
Я вздохнула. Олимпиада понятия не имеет, что я беседовала с девочкой, видела ее слезы, слышала жалобы на подругу матери.
– Зяма сама попросила забрать ее из престижной платной академии и отдать в муниципальный класс, где сидит сорок человек, в основном дети гастарбайтеров? – не смог скрыть удивления полковник.
– Да! – ответила Липа. – Я ее отговаривала. Но Зяма жестко заявила: «Я никогда не стану ни балериной, ни хореографом. Я инвалид. Надо искать профессию по своим силам. Хочу научиться общаться с простыми ребятами. Я пойду в обычную школу. Точка».
– Так, – протянул Дегтярев и опять нажал на кнопку под столом.
В комнату в сопровождении полной женщины вошла Зяма.
– Что ты тут делаешь? – подпрыгнула Липа.
– Почему ушла с уроков?
Полковник кашлянул.
– Беседа с несовершеннолетней Светланой Зиновьевой происходит в присутствии адвоката. Назовите свое имя.
– Варвара Егоровна Владимирова, – представилась толстушка.
– Светлана… – начал полковник.
– Зяма, – остановила его девочка.
– Зяма, – кивнул Дегтярев, – ты просила Олимпиаду перевести тебя в муниципальную гимназию?
– Я что, похожа на сумасшедшую? – задала свой вопрос Зяма.
– Да или нет? Отвечай прямо, – попросил полковник.
– Конечно, нет! – отрезала дочь Али.
– Зачем ты врешь? – ахнула Липа.
– Зачем ты врешь? – повторила девочка. – Лучше скажи правду! Иначе я ее открою!
– Да какую правду? – взвилась Липа. – Похоже, у тебя на самом деле с головой беда, раз ты такое несешь. Сама ко мне подошла…
– Когда? – зло спросила Зяма. – Когда я тебя просила о переводе?
– Ну…
– Когда? – наседала девочка. – Назови число!
– Десятое, – выкрикнула Липа.
– То есть в день кончины Алевтины? – уточнил полковник.
