Нет, толстяк точно заболел! Мало того что он сказал мне доброе слово, так еще и Сеню лаской одарил. Прямо страшно стало.
Полковник побарабанил пальцами по столу.
– Но я тоже заинтересовался происходящим, все-таки у Зиновьевой приступ случился в нашем доме. И я многое раскопал. Нам надо научиться объединять усилия.
Я икнула и прошептала:
– Что нам надо делать?
– Объединять усилия, – повторил Дегтярев.
Я замерла. Что происходит? Какой диагноз поставили моему лучшему другу?
Полковник взглянул на часы.
– Скоро сюда войдет Олимпиада, если, конечно, не опоздает.
Я пригласил ее, сказал: «Я обязан поговорить с вами. Все в порядке, вы получите разрешение на погребение тела. Но закон есть закон. Без нашего разговора не обойтись».
– Впервые слышу о таком распоряжении, – удивилась я.
– А его и нет, – усмехнулся толстяк, – но очень уж я хотел покалякать с госпожой Маркиной.
На столе Дегтярева зазвонил внутренний телефон. Полковник взял трубку.
– Минут через семь проведите ее.
Александр Михайлович встал.
– Пошли. Устрою тебя в наблюдательной комнате.
Я молча двинулась за приятелем в коридор. Трюк с зеркалом, которое висит в комнате для допросов, стар как мир. Почти во всех криминальных сериалах есть сцена, когда с преступником беседуют в помещении, одна из стен которого представляет собой зеркало, с обратной стороны оно прозрачное, в этой комнате находятся сотрудники, которые прекрасно видят, что происходит в допросной, и слышат разговор. Но от древности уловки она не перестала быть действенной.
Старый конь, как говорится, борозды не портит!
Глава 33
Сначала беседа Дегтярева с Маркиной текла мирно, потом Александр Михайлович сказал:
– Олимпиада…
– Пожалуйста, не зовите меня Олимпиадой. Я просто Липа.
Дегтярев произнес:
– Липа, ваша подруга составила завещание. Я просил вас его принести.
– Да, – кокетливо ответила Маркина, – она все мне отписала. Вот конверт, там документ.
– Почему не дочери? – удивился полковник, нажимая на кнопку в столе.
– Зяме всего пятнадцать, – пожала плечами Липа, – пока не тот возраст, чтобы крупными суммами распоряжаться.
Дверь открылась, появился парень. Дегтярев отдал ему конверт и продолжил:
– Вы не оплатили академию танца на следующий год.
– Да. Зачем она ребенку, который постоянно испытывает головокружение?
– Если я не ошибаюсь, Алевтина Михайловна планировала открыть для дочери театр-студию, – сказал полковник.
Липа махнула рукой.
– Ну, это она просто так говорила.
