Острые камни и сухие ветки нещадно кололи необутые ноги, но в эти секунды боль не ощущалась. Организм будто понял нависшую опасность и, словно щелкнув специально предназначенным для этого рубильником, отключил все болевые рецепторы на ее теле. В мозгу Тамары, подогреваемом первобытным инстинктом самосохранения, трепыхалась и билась, словно мотылек об пыльное стекло, одна-единственная мысль: лес.
Лес. Лес.
Спасительный лес.
Она неслась вперед, не разбирая дороги, не подозревая, что ей несказанно повезло – Мария, кинувшись в погоню, оступилась на торчащем из земли камне и подвернула ногу.
Охнув, женщина захромала дальше, но тут же поняла, что в таком состоянии шансов догнать беглянку, пусть и разутую, у нее невелики.
Взгляд Марии упал на карабин, и она подняла его, прицелившись в мелькающую фигурку.
– Спокойно, – тихо произнесла она, слушая стук собственного сердца. – Спокойно, девочка…
Грохнул выстрел, и Тамара дернулась, словно столкнувшись с невидимым препятствием.
Впрочем, она быстро оправилась и возобновила бег. До деревьев оставалось не более пятидесяти метров.
Выругавшись, Мария вновь прильнула к прикладу. Поймав в мушку силуэт девушки, палец мягко нажал на спусковой крючок. Одновременно с выстрелом Тамара неожиданно метнулась влево, и пуля ушла в пустоту.
– Гребаная сучка, – пробормотала Мария. Ковыляя, она направилась следом.
Если она упустит девчонку и той удастся выбраться отсюда, ей и Сергею крышка.
Вскоре она увидела кровь на траве, и это вселило некоторую надежду. Раз беглянка ранена, рано или поздно она выдохнется.
Наконец Тамара добралась до спасительных зарослей, но она и не думала сбавлять темп.
Легкие разрывались, словно туда вместо кислорода запустили газ, правый бок нестерпимо жгло, и лишь спустя какое-то время Тамара осознала, что ранена.
Рукой она коснулась влажной от крови блузки и, мысленно приказав держать себя в руках, стиснула зубы.
Этого просто не может быть.
Еще вчера вечером она наслаждалась неповторимым вкусом элитного французского вина, покуривала кальян и смеялась над шутками своих друзей. А потом ее со всей дури прикладывают физиономией об подоконник, выбив два зуба и разорвав губы, которые сейчас раздулись как две разваренные сосиски.
