Из кармана штанов Артур вытащил мятый, изжеванный колпак с оранжевым помпоном и неторопливо натянул его на взъерошенную голову.
– Начинаем представление, – растягивая каждый слог, словно вязкий сироп, проговорил он. – На-чи-на-ем… Фокус-покус…"
"Из спальни донесся глухой смех отца, и Артур улыбнулся, потянувшись к рукаву рубашки.
– Але-оп! – тихо произнес он. – Але…
Из рукава бесшумно выскользнула рукоятка кухонного ножа.
– …оп! Фокус-покус!
Улыбка на лице Артура ширилась, как черный бездонный разрез, и вскоре у него заболела челюсть, но парень все равно продолжал улыбаться.
– Але-оп!
Широкое лезвие ножа мерцало, как зарождающийся месяц, проклюнувшийся сквозь пелену туч.
– Але…
Артур улыбался пугающе безумной ухмылкой, плавно вырисовывая в воздухе здоровенным ножом невидимые узоры.
А в спальне его отец, передохнув, вновь навалился на маму…
* * *Когда темно-серый «Форд Фокус», шурша покрышками, выехал на широкую открытую поляну, рассвет еще только-только занимался. Верхушки неприступно-величественных гор медленно окрашивались жидким золотом, утреннее небо светлело, будто подсвечиваемое волшебным светильником.
Просыпались птицы, перекликаясь звонким щебетом.
Малышев вышел из автомобиля и, закинув на плечо походный рюкзак, не спеша двинулся к УАЗу. Хихикнул, глядя через окно на дремавшую Марию. Постучав костяшками пальцев по стеклу, он сказал:
– Ку-ку, сударыня. Хватит дрыхнуть, вы проспите своего принца.
Женщина открыла глаза и потянулась, после чего вылезла из машины.
– Кости ломит, как у старухи, – пожаловалась она. – Какого хрена, Малышев?! Делать мне больше нечего, как твоих щенков охранять! Сам в тепленькой кровати спал, у жены под боком!
– Ревнуешь? – усмехнулся Сергей. Он вытащил из машины грязный пакет и, вывалив на землю скомканные штаны с ботинками, принялся переодеваться.
– Ты ее трахал? – спросила Мария, насупившись.
– Имею полное право, – невозмутимо ответил Сергей.
– Ну да, – угрюмо проговорила она, наблюдая, как тот зашнуровывает ботинки, покрытые кровяной коркой.
– От твоих штанов несет, как из помойки.
– Что поделать, – вздохнул Малышев. – Издержки производства… Кстати, когда у тебя была течка, я благородно промолчал, хотя ты благоухала тоже далеко не розами.
Глаза Марии гневно сверкнули.
– Напомнить, у кого в тот вечер чесалась шишка?!
Малышев поморщился.
– Хоть ты не порти мне настроение, дорогая. Давай закончим дело, а потом тебе все будет. Как говорится, копать-хоронить.
