Которая всегда была тихой и послушной, вроде дрессированной собачки.
– Ты говоришь мерзкие вещи, – выдавила Ольга. – Ты не имеешь никакого… никакого права…
– Допустим. Видишь ли, солнышко… сегодня у меня был чертовски напряженный день. И я говорю то, что знаю и вижу. На дурацкие комплименты и прочие сопли у меня нет сил и желания. Чего ты от меня хочешь?
Ольга провела дрожащей рукой по иссеченному морщинами лбу.
– Во-первых, мне нужны деньги.
– Деньги? – переспросил Сергей, и на его лице появилось выражение, словно с ним неожиданно заговорила тумбочка.
– Какие еще деньги, радость моя?! Тебе чего-то не хватает? У тебя все есть.
– Я говорю о деньгах моих родителей. Которые остались после их смерти.
Голос Ольга напоминал шорох песчинок, которые колючий суховей гнал по выжженной пустыне.
– Ты забрал у меня все. У меня нет работы, нет подруг, – шептала Ольга. – Нет нормального сна. Нет здоровья. Нет семьи. Я хочу лечь в нормальную клинику. Я хочу, чтобы ты навсегда исчез из моей жизни.
Я хочу развода.
Малышев безучастно слушал жену, сцепив перед собой пальцы в «замок». Когда она закончила, он заговорил, не глядя на нее:
– Ты можешь лечь в больницу хоть сейчас, дорогая. Только не забудь, что там тебе пропишут совсем иные пилюли. О тех волшебных таблеточках, которые ты получаешь благодаря моим стараниям, тебе придется забыть. У тебя начнется самая настоящая ломка, вот так. Знаешь, что это такое? Полагаю, ты даже не догадываешься. Тебя будет тянуть блевать, бросать в жар и озноб, а тело скручивать в мертвый узел.
С этими словами Сергей открыл шкаф и, пошарив рукой на верхней полке, из-под стопки полотенец вынул плоскую картонную коробочку.
Лицо Ольги изменилось, в глазах появился страх.
– Отдай!
– Сядь, – приказал Малышев, холодно глядя на супругу.
– Я все равно разведусь с тобой, – тяжело дыша, сказала Ольга.
– Это, конечно, сразу же решит все твои проблемы, – с сарказмом заметил Сергей. – Может, не будем портить статистику, дорогая? Зачем разрушать ячейку общества, хе-хе?
– У тебя есть любовница.
Ты думаешь, у меня окончательно прокисли мозги? Я не дура и все прекрасно вижу.
– Это все? – спокойно спросил Малышев.
– Нет. Еще я хочу, чтобы ты оставил в покое Артура.
Малышев поморщился, словно вместо апельсина по ошибке надкусил лимон.
– При чем тут наш сын?
– Я все знаю, – едва слышно произнесла Ольга. – Ты сделал из мальчика неврастеника. Я слышала, как он кричит и зовет на помощь по ночам.
