»
Под окровавленной «накидкой» существа ничего не было, и застывшим в оцепенении молодым людям внезапно предстали женские груди с бесстыдно торчащими сосками. Кожа тускло поблескивала, словно покрытая липкой слизью.
– Лови! – завизжало «пугало», внезапно кинув собачью шкуру в лицо Анны, что стояла к нему ближе всех. Этот пронзительный злобный визг, взметнувшаяся в воздух бесформенная шкура-тряпка были сродни выстрелу из стартового пистолета, и звенящая от напряжения тишина взорвалась, будто разбившийся вдребезги графин.
В гостиной начался хаос.
Анна истошно завизжала, пятясь назад и срывая с себя мокрую от крови шкуру. Выпученные глаза девушки неестественно белели на ее окровавленном, перекошенном от ужаса лице. Удовлетворенно хрюкнув, «пугало» выхватило из кожаного чехла, притороченного к поясу, громадный молоток и, подскочив к девушке, обрушило его на ее голову. Анна рухнула как подкошенная, обливаясь уже своей кровью и даже не успев понять, что произошло.
– Стреляй! – не своим голосом завопил Игорь, и Алекс, сглотнув распухший ком во рту, судорожно нажал на спусковой крючок.
За мгновение до выстрела рука парня дрогнула, и пуля, прожужжав в пяти сантиметрах от головы «пугала», ушла в стену под часами.
Между тем раздался звон разбитого окна, и в комнату влетело что-то темное и продолговатое, тяжело откатившись к комоду.
Алекс всхлипнул и, зажмурившись, выстрелил снова. «Пугало» резко развернуло, словно гротескный волчок. Женщина зашипела, поведя блестящим от жира плечом, на котором показалась кровь.
В комнате запахло дымом.
Татьяна, побелев как снег, не отрывала расширенных глаз от разбившего окно предмета. На полу, словно сверток тряпья, лежала голова далматинца, равнодушно таращась в пустоту остекленевшими глазами. Из полуоткрытой пасти дохлой змеей свисал язык.
Кряхтя и сопя, на подоконник взобралось еще одно существо с тряпкой на голове. Тот же ошейник с острыми шипами, те же неровные дыры с торчащими по краям нитками и нарисованными «слезами», те же военные штаны и грубые ботинки.
Мускулисто-узловатые руки, сплошь пересеченные выпуклыми жилами, крепко сжимали огромный мясницкий топор с укороченной рукояткой."
"– Стреляй! – хрипло заорал Игорь, но нажать на спусковой крючок Алекс не успел – метнувшееся к нему «пугало» женского пола увесистым ударом молотка размозжила ему указательный и средний пальцы. От вспыхнувшей боли у стрелка потемнело в глаза, и он, подвывая, выронил карабин, тряся изувеченной рукой.
