Днем рука лежала в холодильнике, а ночью я ее доставал и брал к себе в постель. Мне нравилось смотреть на нее. Нравилось вдыхать запах. Нравилось гладить холодную кожу… Я полюбил эту руку. Я даже целовал ее. Наверное, если бы у меня был член, который ты отрезал мне вместе с яйцами, у меня бы возникла эрекция… Я гладил себя этой рукой, представляя, что меня ласкает живая девчонка… Однажды я так увлекся, что не заметил, как в комнату вошла мама. Ты не представляешь, что она тут устроила. Я еле ее успокоил. Соврал, что рука искусственная.
Просто такой вот натуральный муляж…
– Твое место в железной клетке, – отрывисто бросил Малышев. – Для конченых тварей. И я тебя туда засажу, ублюдок.
В глазах Артура проскользнули опасные огоньки.
– Я не оскорблял тебя, папа, – мягко произнес он. – Хотя после того, что вытворял со мной ты, у меня есть полное право назвать тебя вонючей мразью. Особенно когда ты кастрировал меня в тринадцать лет.
– Не надо было дрочить, – презрительно фыркнул Сергей. – Я дважды предупреждал тебя, чтобы ты оставил в покое свой стручок.
– Можно подумать, ты не гонял лысого, – ухмыльнулся Артур. – Чего молчишь, вонючая мразь? Знаешь, о чем я мечтал все эти годы? Я мечтал, чтобы настал такой момент, когда я отрежу твой х… и засуну тебе его в рот. А потом зашью его. Тебе ничего не останется делать, как проглотить собственную елду. Думаю, сегодня вечером моя мечта осуществится. Сечешь, вонючая мразь?
Лицо Сергея покрылось мертвенной бледностью. Только сейчас он обратил внимание, что во время всего разговора сын держит руки за спиной, будто связанные.
– Судя по всему, тебя гложет какой-то вопрос, – предположил Артур. – Не стесняйся, задавай.
– Покажи свои руки, – глухо приказал Сергей, наводя на сына ружье.
– А то что? Застрелишь меня? – прищурился парень. Казалось, Артура совершенно не пугал нацеленный на него ствол.
– Нет. Я буду стрелять по ногам.
– Я предлагаю тебе игру, – вдруг сказал Артур. – Выбирай руку, правую или левую. И я покажу, что у меня есть. От этого будет зависеть, как ты умрешь.
Малышев взвел курок.
– У тебя три секунды. Показывай руки. Шутки закончились.
На губах Артура заиграла злобная улыбка.
– Шутки закончатся, когда я так решу.
С этими словами он принялся медленно раздвигать руки в стороны. Левая держала две аспидно-черные розы. Цвет был таким насыщенным, словно бутоны предварительно окунули в гудрон. В правой был какой-то предмет продолговато-треугольной формы, плотно обернутый черным полиэтиленом.
