Только он никакой не авторитет, как предполагалось раньше. Давно скатился на самое дно. Так, мелкая шестерка. К тому же парализован, его в инвалидной коляске по электричкам возят, он милостыню клянчит…
У Малышева возникло ощущение, словно ему в грудь врезалось бревно. Легкие сдавило от нехватки кислорода, и он хрипло выдавил:
– Ты… Витя, ты уверен, что это именно тот человек?
– Без сомнений, Сергей Александрович, – подтвердил Боков. – Его «пробили» по пальцам, сверили с базой. Это он."
"В воздухе зависла напряженная пауза.
– Сергей Александрович? – позвал Виктор. – Это все, что я хотел вам передать. Они все сейчас задержаны, их проверяют на возможные правонарушения… Если вы хотите лично убедиться…
– Нет. Не хочу. Ты молоток… все сделал как надо, – с трудом выговаривая слова, произнес Сергей. – Все, отбой.
И прежде чем его подчиненный успел попрощаться, Малышев сбросил разговор и невидяще уставился в пустоту.
Темнота окружала его. Она шевелилась и двигалась, как живая.
Размытые тени бесшумно крались по спящим стенам, все ближе и ближе подбираясь к нему.
«Если это не Грот… Тогда…»
Он был настолько ошарашен свалившейся новостью, что на какое-то время вообще утратил способность мыслить. Липкий, обволакивающий страх, казалось, полностью затмил собою оцепеневший рассудок.
«…кто убил Ольгу?! Кто убил Евгения? И забрал Артура?!!»
Каждое слово было похоже на ржавую сваю, с садистским наслаждением вколачиваемую в мозг. И только от одних этих вопросов можно было безвозвратно слететь с петель, провалившись в самое глубокое ущелье безумия.
«Да, наверное, это все-таки я, – неожиданно подумал он в полном бессилии. – Я убил Ольгу… Я убил шилом Евгения… забрал Артура из квартиры… и сейчас сам себе преподнесу его руку… Се ля ви…»
Ему стало так страшно, что он едва удержался от вопля. Паника захлестывала, как неумолимо ледяные волны, раз за разом накрывавшие его с головой.
Малышев с трудом поднялся, ощущая себя дряхлым стариком, стоящим одной костлявой ногой в могиле.
«Это психоз».
– Пойду напьюсь, – прошелестел Сергей.
Но едва он успел сделать шаг, как за окном послышался смех. Голос смеющегося был гнусаво-хрюкающим, словно человек издавал звуки с набитым ртом.
Это было так неожиданно, что Малышев сначала даже решил, что его вновь накрыли галлюцинации. Сгорбившись, он таращился в окно, до боли в суставах сжимая ружье.
Смех не утихал, и Малышев заставил себя сделать шаг вперед.
«Это он. Виктор ошибся, и Грот пришел за тобой», – шепнул голос Марии.
