– Я справлюсь, – процедил он, останавливая машину у ворот. Поставив автомобиль на ручной тормоз, Малышев вылез наружу и несколько секунд простоял в полной неподвижности, невидяще уставившись в железные ворота.
Он пытался думать о чем угодно, но перед воспаленными от недосыпа глазами маячил бесформенный сверток из грубой мешковины, терпеливо дожидающийся его на крыльце. Сверток, насквозь пропитанный кровью, через рваную прореху виднеется палец с бледной сморщенной кожей… такой беспомощный и несчастный палец Артура…
«Рука.
Мне обещали прислать руку сына… обещали…»
Эти слова болезненно гремели в черепной коробке, будто железные шарики, болтающиеся в консервной банке.
Образ руки Артура, завернутой в окровавленное тряпье, был настолько ярким и отчетливо-реалистичным, что он был искренне удивлен (и даже отчасти разочарован), когда увидел, что на крыльце ничего нет."
"Сергей вошел в дом и включил свет в прихожей. С гулко колотящимся сердцем огляделся, отмечая, что внешних признаков проникновения нет.
Однако, несмотря на волчье чутье, которое пыталось его успокоить тем, что дом пуст, Малышев все равно решил все проверить. После спальни он направился в комнату Артура. Мысленно поразился, обратив внимание на чистоту и порядок – казалось, помещение только что выдраили до блеска.
«Просто ты никогда раньше не замечал подобных нюансов, – заметил внутренний голос. – Как не замечал и того, что твой сын стал совсем взрослым. Взрослым и сильным. Он это доказал тебе там, на рыбалке…»
Малышев закрыл комнату и двинулся на кухню.
Открыв холодильник, достал уже начатую бутылку сладкой газировки. С рассеянным видом отвинтил крышку, сделал несколько жадных глотков. Газы уже почти испарились, а вода была горьковатой на вкус. Он поморщился, ставя бутылку на место.
«Хватит лакать эту химию», – подумал Сергей, вспомнив, какие вкусные компоты варила Ольга. Его охватила невыносимая тоска.
Развернувшись, он вздрогнул, непроизвольно стиснув зубы. Посреди стола стояла фотография в изящной серебристой рамке.
«Какого черта?!»
Он моргнул, ошеломленно глядя на изображение Ольги, затем сграбастал фотографию, приблизив ее к побледневшему лицу.
«Почему я не заметил ее раньше?! Когда вошел на кухню?!»
Погибшая супруга глядела на остолбеневшего мужа, хитро улыбаясь и с каким-то странным прищуром, будто знала его самую сокровенную тайну.
«Я не ставил сюда это фото, – подумал Малышев, чувствуя, как его спина покрывается холодным потом.
