Мажу взглядом по окнам квартиры Сергея и замечаю в них свет.
Значит, Северов уже дома.
От этой мысли начинает «сосать под ложечкой». Я вспоминаю, каким взвинченным он ушёл на работу, и ускоряю шаг. Плохо, что я не успела вернуться, до его прихода.
Открываю дверь квартиры и уже с порога понимаю, что мой мужчина крайне не доволен. Потому что иначе с чего бы ему караулить меня в коридоре и смотреть таким взглядом, от которого хочется нервно почесаться во всех местах одновременно.
— Добрый вечер, детка. Ничего мне сказать не хочешь?
— «Добрый»… — отвечаю, переступая за порог.
— А что? — замечаю разбитые костяшки рук и уточняю опасливо. — Что-то не так?
— Все так… — рычит Сергей. — Дверь в квартиру закрой и иди за мной на кухню.
Я раздеваюсь, мою руки и, как провинившаяся школьница, робко захожу в дверной проем кухни.
Северов задумчиво хмурясь, курит в открытое окно.
— Где твой телефон, Соня? — резко оборачивается ко мне. — Почему он не отвечает?
— В сумке лежит, — отвечаю осторожно, — разрядился…
— Где ты была? — рявкает, вжимая сигарету в пепельницу.
— Я же в интернат собиралась, — не понимая, почему он так завёлся жму плечами. — Я тебе говорила…
— Ты почему не позвонила, Соня? — продолжает психовать Сергей. — Ты хоть чуть-чуть представляешь себе, какая это большая опасность жить с обеспеченным человеком? У меня есть враги. Да у меня их просто дохрена! И хорошо, что в этот раз они ударили по бизнесу, но могли ударить по тебе! Просто чтобы сделать мне больно!
Сергей в несколько широких шагов подходит ко мне и с силой хватает за предплечья.
— Ты понимаешь это, ненормальная? Ты же просто магнит для всякой жести!
— Больно… — морщась, веду плечами.
— Потерпишь! — обрывает меня Северов. — Какого черта ты позволяешь себе возвращаться домой на левых тачках? Хотя всегда можешь позвонить, и я пришлю машину!
— Это не левая тачка! — повышаю голос, пытаясь достучаться своей правдой до Сергея. — Меня подвёз парень, который в прошлом году выпустился из интерната. У него есть своя девушка, если тебя это заботит! Пусти, — чувствую, как от пальцев Северова горит кожа.
— У меня останутся синяки.
— Детка… — он срывается, впиваясь поцелуем в мои губы.
Прихватывает сзади меня за шею и крепко вжимает в себя.
Я окончательно перестаю понимать, что происходит, и чем вызвана такая бурная реакция на мой отъезд всего на несколько часов. В голове Сергея определенно закручен какой-то совершенно алогичный клубок причин, доступных только ему.
