Хочется немного подремать от перенапряжения… Просто, хотя бы, перестать дрожать…
— Соня, — неожиданно меня грубо вырывают дремоты.
Я распахиваю глаза и вижу перед собой Северова.
Холодного, жесткого, холёного… с глубоким взглядом. Язык не поворачивается его назвать «Серёжей». Только Сергей Валентинович.
— Можно я объясню, — смотрю на него умоляюще.
— Нет, Соня, — качает он головой. — Ты едешь домой одна. Я приеду утром. Сейчас меня ждут дела и люди.
Глава 39. По душам и в душе.
Соня
Голова раскалывается от выплаканных с вечера слез.
Веки не открываются, будто их засыпали песком. В постели я одна.
Подушка так невыносимо приятно пахнет одеколоном Северова, что я падаю в неё лицом и делаю несколько глубоких вдохов.
Он ко мне не пришёл…
Сажусь на кровати и безэмоционально смотрю в одну точку.
Сегодня Новый год. Тридцать первое декабря. А вместо ощущения праздника в моей груди абсолютная дыра.
Заворачиваюсь в одеяло и медленно подхожу к окну, которое выходит на проезжую часть.
Веду пальцем по стеклу, пытаясь улыбнуться большим снежным хлопьям, но ничего не получается.
Может быть, потому что они падают под грязные колёса машин и превращаются в отвратительное серое месиво?
Да, все-таки в груди у меня не дыра. А именно вот такое месиво.
Хочется плакать и бесконечно просить у всех прощения, чтобы стало легче."
"У Сергея за то, что каждый день подбрасываю ему новых проблем, у Ани за то не оправдала доверия, у Олеси за то, что не смогла прикрыть ее любимого человека…
Ей же сейчас даже невозможно объяснить, что Олег сам создал эту ситуацию.
Поставил под удар ее, меня, их отношения… Что это вообще плохое начало взрослой жизни. И он — не тот человек, который сделает ее счастливой. Подруге просто сказочно повезло, что Олег не успел втянуть ее во что-то более серьёзное.
Мы обе оказались неприспособленными к жизни идиотками.
Нет, я ее не оправдываю. Просто люблю. Такую, как она есть. Как можно вдруг взять… любить-любить человека пять лет. Есть с ним по ночам печенье, мечтать, плакать, радоваться, называть мамой одну и ту же женщину, а потом вдруг жестоко сказать: «Мне на тебя плевать.
Ты сама во всем виновата.»
Мама Люба говорит, что мы должны любить тех близких, которые нам даны. И не осуждать.
Мне очень хочется услышать ее голос прямо сейчас!
Я кидаюсь к тумбочке, беру телефон и набираю номер Любовь Павловны.
Жду длинные гудки, пока вызов не сбрасывается сам.
Смотрю на время. Одиннадцать.
