— Я просто…помню его. Из снов, — признаюсь.
И всё. Больше ничего не говорю. Не упоминаю о сыне. О том, что мужчина имеет племянника, потому что ещё сомневалась в нём. Не доверяла.
А вдруг, он заберёт малыша, как наследие брата? Родная кровь — многое значит для восточных мужчин.
Конечно, сейчас сложно что-то анализировать, а именно — сколько осталось восточного, именно от этого мужчины за моей спиной, но все же, рисковать я не хотела. Любой человек, в независимости от национальности, может захотеть присвоить своё родное, потому что просто посчитает это необходимостью для себя, обязанностью, чувством долга и ответственности.
А я не вынесу этого!
Даже если мужчина, окажется «нормальным», и действительно, поможет мне избавиться от проблемы, я всё равно не хочу продолжать общаться с ним, лишь потому, что он тоже, явно повязан с криминалом. А мне бы хотелось, спокойную жизнь, и не бояться каждый новый день, что я или мой сын, станет чьим-то средством для расплаты или шантажа.
Только вот всё это казалось таким недосягаемым!
— Значит, ты всё же слушала, — заключает мужчина.
"
"После этих слов, он слегка смещается, склоняясь надо мной, и его нос, вновь оказывается в изгибе шеи и плеча. В его руках, так хорошо, спокойно, тепло, и меня совсем не беспокоили его объятия. Но сейчас, когда я понимаю, что за моей спиной может быть не Асад, всё выглядело как-то неправильно.
Хотя, если смотреть с другой стороны, он так и не признался мне, кто он на самом деле. Всё ходит кругами, и в действительности не ответил ни на один мой ответ в точности.
Как-то странно всё. Эти разговоры. Его: «А что если…», «Может быть!».
Словно запутать меня хочет, или просто подготовить.
К чему?
Я думала об этом несколько секунд, пока мужчина сжимал меня в своих руках, вдыхал мой запах и молчал. А потом, я решилась задать конкретный вопрос, чтобы не мучится в догадках и рассуждениях. И ответ, я намеривалась получить тоже чёткий!
— Хорошо, я согласна на твои условия, — начинаю, медленно приближаясь к самому главному.
Я должна знать! — Ты помогаешь мне, я отдаю тебе документы. После — у меня будет свобода. Но прежде, если ты хочешь, чтобы я тебе доверяла, ты должен сказать мне, кто ты тогда на самом деле? Друг или брат? И если Асад мертв, тогда… — спрашиваю, и запинаюсь, не в силах договорить эту мысль, от мгновенно нахлынувших, давящих слёз.
Мне просто хотелось узнать одно: где могила Асада, если только, она была на самом деле, после такой ужасной трагедии.
