Наше падение, к счастью, смягчили ветви соседних деревьев, исхлеставшие меня по спине сосновыми иголками. Я успел перевернуться ещё в воздухе и приземлился, сгруппировавшись, на все четыре лапы. А вот Мия отскакивала от каждой ветки и весьма некрасиво плюхнулась рядом со мной. Просто позор для кошки.
– Ой, больно! – заскулила она.
– Это были мои слова, – проворчал я в ответ и принялся приводить себя в порядок – вынимать сосновые иголки из меха.
Люди, видимо, услышали нас – они на время замерли и лишь потом двинулись дальше.
Мы спрятались в подлесок – за серые отвалившиеся ветки, кустарник и буйную зелень. Я с интересом наблюдал, как туристы – мужчина и женщина – засунули в рот маленькие белые палочки и подожгли их. Тут же отвратительно потянуло мерзким дымом. Никто не согласится вдыхать такую гадость добровольно. Может, их заставили родители? Вот бедняги.
Одна из белых палочек стала совсем короткой. Женщина вынула её изо рта и выбросила, а сама пошла дальше, болтая со спутником. Мы воспользовались мгновением и улизнули в противоположном направлении.
Но не успели мы сделать и пары шагов, как Мия остановилась:
– Чуешь?
Да, теперь и я учуял этот запах. Нет, пожалуйста, только не это! Мои уши непроизвольно прижались к голове, и я зашипел. Пахло горящими деревьями.
– Вот идиоты! – охнула мама. – Почему нельзя было потушить сигарету?! Зачем выбрасывать тлеющий окурок?! Я тоже пыталась курить – кстати, гадость редкая, – но я всегда совала окурок в песок, чтобы он потух.
"
"– Ты тоже пробовала эту ерунду?! – ужаснулся я.
– Я много чего пробовала в человеческом мире, – ответила Нимка. – Не ты один у нас любопытный.
Она остановилась и нерешительно огляделась. А потом повела нас обратно – оценить ситуацию. Мия и я, оба со вздыбленной шерстью, наблюдали, как огонь вгрызался в сухой подлесок. И вот уже оранжевый лепесток лизнул сосну и принялся её пожирать. Иголки на дереве почернели, и жар пыхнул мне в морду. Едкий дым разъедал ноздри. Мы отступили назад.
– Мы можем что-нибудь сделать? – растерянно спросила Мия. – Ну, если превратимся в людей?
– Уже слишком поздно, – мрачно ответила мама. – Уходим отсюда, пожар – штука очень опасная.
– Люди ведь могут его потушить? – задумчиво спросил я, сделав ещё несколько шагов назад – языки пламени уже вовсю взбирались на соседние деревья, треск становился всё громче. Мне стало страшно.
– Могут, но не всегда это делают, – пояснила Нимка, развернулась и побежала.
