Если бы мне кто-то сказал, что у меня на животе будут сражаться две гремучие змеи, я бы только посмеялся. Но то, что со мной происходило сейчас, было абсолютно не смешно. Шейла снова попыталась меня укусить. На этот раз она нацелилась в плечо. Я невольно отшатнулся.
Зубы Шейлы едва не коснулись меня, но тут Сара Кэллоуэй мощным ударом отшвырнула её в сторону и тут же, обвив своим сильным тренированным телом, попыталась сбросить враждебную змею с кровати, увлечь её вниз за собой. Приспешница Миллинга злобно сопротивлялась, высоко вскинув голову.
Эта схватка была похожа на танец – на беззвучный, смертельно опасный танец. Змеи больше не считали необходимым издавать хвостом угрожающий треск. Они сражались не на жизнь, а на смерть, и знали об этом. Они сплелись верхней частью туловища и стали похожи на взбирающиеся вверх, вьющиеся растения. А потом вдруг превратились в дико танцующий клубок.
На этот раз Шейла нападала на Сару Кэллоуэй. Но обо мне она тоже не забыла, бросив на меня исполненный ненависти взгляд светлых глаз с узким зрачком:
– Сначала покончу с ней, потом возьмусь за тебя!
От страха я частично превратился, мои уши покрылись мехом.
А это ведь совсем не плохо, теперь я смогу разбудить своего друга.
– Брэндон! – крикнул я что есть мочи. – Проснись! Сейчас же!
Получилось! Брэндон поднялся на кровати и огромными испуганными глазами уставился в темноту:
– Я будильник не услышал?! Уже пора на завтрак?!
– На нас напали – посмотри на меня, – сообщил я ему от головы к голове, не рискуя шевелить губами.
– Вот засада! – прошептал Брэндон и потянулся к рогатине, которая стояла у его кровати рядом с баллончиком с перечным газом и рыболовной сетью. – Позвать на помощь?
Но к нам на помощь уже спешили: наши мысли разбудили других оборотней. Дверь медленно приоткрылась, и в комнату заглянули Фрэнки и Джеймс Бриджер. Увидев схватку, они поступили единственно правильным образом – остались молча стоять на месте, потому что любое слово, любое движение могло отвлечь Сару Кэллоуэй от борьбы.
Змеи не мигая смотрели друг на друга и ждали, пока кто-нибудь из них не совершит промах. Потом помощница Миллинга снова перешла в наступление, полностью сосредоточившись на противнице. Я же лежал неподвижно, а потому не представлял для неё никакого интереса. Я казался ей всего лишь поверхностью, на которой происходит битва.
И в этом была её ошибка. Я ведь не только человек, но и пума.
