Вы ведь тоже, поди, из бывших сыщиков?
— Почему же из бывших? Служу в Петербурге помощником начальника Летучего отряда Департамента полиции…
— Ого!
— …а сюда прибыл в отпуск на два месяца. С целью найти маньяка. Вам, как отцу, это на руку.
— Безусловно!
— Итак, рассказывайте все, что знаете.
И Захарьин, понизив голос и косясь по сторонам, изложил следующее.
Все три убийства, по его словам, определенно были совершены одним человеком. Полового насилия над детьми совершено не было, но мучили их жестоко. У всех троих были вывернуты и переломаны пальцы рук, вырваны пряди волос.
И душил их маньяк долго, возможно, растягивая удовольствие. Еще доктор высказал важное и неожиданное предположение:
— Мне кажется, — сказал он, — что детей убивал подросток. Или старик.
— Почему?
— Он, конечно, был много сильнее своих жертв, но… Как бы это точнее выразить? В его действиях не ощущалось силы взрослого мужчины, вот! И то, что я счел за растягивание удовольствия, быть может, происходило от недостатка у маньяка физической мощи.
— Подросток или старик… А психические больные в Варнавине есть?
— Это первое и единственное, что выяснила полиция. Опасных психопатов нет. Последнего буйнопомешанного отправили в Кострому еще шесть лет назад. Имеются безобидные сельские дурачки, но они все на виду, живут в своих семьях. Нет, наш маньяк не состоит на врачебном учете. И внешне представляется окружающим совершенно здоровым.
— И он подросток или мужчина некрепкого телосложения. Так?
— Предположительно, да.
— А тот, кто сумел подкрасться к опытному Титусу и нанести ему практически смертельный удар, не подходит под ваш портрет.
— Не подходит, — вздохнул доктор.
— Вывод?
— Вы же сыщик, а не я!
— Вывод тот, что их двое. И они могут быть как связаны между собой, так и совершенно не связаны.
Собеседники расстались по-дружески. Захарьин обещал сообщать Алексею все, что сумеет узнать по интересующему его делу. И вообще, поняв, что за поиски маньяка взялся серьезный человек, уездный доктор как-то повеселел…
А Лыков вернулся домой задумчивый.
Подросток или субтильный мужчина… Возможно, старик… Это как? Прожил век с такой червоточиной в душе, и никто его не раскусил? Невозможно. Бок о бок с людьми, много лет. Кто-то да заметил. Но молчит. Полицию на Руси не любят. Где могут, стараются обойтись без нее. Опять же город маленький, узнают, сочтут за наговор. Надо зайти завтра к Рукавицыну, потолковать с ним. Пусть порасспросит обывателей по-свойски.
