Мучил их еще перед смертью, сволочь… Он и Яшу убил. В маленьком городе, как Варнавин, ничего надолго скрыть нельзя. Поэтому наверняка есть кто-то, кто что-то знает. Видел, слышал, догадывается. А в полицию не идет. Вот этого человека нам с тобой и надо найти в первую очередь. И будь осторожен! Что выведаешь — сначала сообщи мне, сам на рожон не лезь. Если маньяк к Яше сумел подобраться — сам понимаешь…
На этом они расстались. Лыков, прежде чем ехать к родным, выправил себе билет на ближайший пароход до Козьмодемьянска.
Он очень спешил — вдруг еще успеет застать Титуса в живых? Поэтому, когда дома никого не оказалось — матушка с сестрицей и ее детьми уже переехали на дачу в Доскино, — даже обрадовался. Пообедал в Блиновском пассаже, прогулялся по кремлю, заглянул в Гостиный двор. Некоторые из старых городовых узнавали Алексея и отдавали ему честь, но больше было новых, незнакомых. Повстречались одноклассник по гимназии и чиновник из губернского правления; постояли, поболтали.
Еще попался бывший сыскной агент Девяткин, ушедший из полиции после ножевого ранения. Сейчас он служил старостой артели каменщиков и сам уже брал небольшие подряды. Степан выглядел довольным и имел планы на будущее. Лыков тут же сговорился с ним о постройке каменного храма в Нефедьевке (давняя Варенькина мечта). Заявил при этом, что на богоугодное дело денег не пожалеет. Обрадованный Девяткин побежал готовить смету. Он понимал, что успешное выполнение такого заказа сразу подымет его на новый уровень, и звал бывшего начальника спрыснуть дело.
Алексей спешил и отказался. Договорились, что через две недели Степан приедет в Варнавин с бумагами и архитектором, и сыщик пошел гулять дальше.
В Гостином дворе ему подвернулась бывшая симпатия Ольга Климова. Она сильно располнела. Богато и со вкусом одетая, настоящая дама, Ольга Павловна выбирала себе в лавке театральный лорнет. Возле нее покорно топтался лысый толстячок лет пятидесяти, с добрыми, немного коровьими глазами.
Семейная пара выглядела вполне благополучной. Лыков не стал подходить, а продолжил прогулку по родному городу. Но как ни любил он Нижний, как ни было ему здесь хорошо, огромная тяжесть давила сыщика и притупляла все радости. Алексей ехал хоронить друга."
"В два часа пополудни Лыков сел на новый двухпалубный пароход товарищества «Зевеке» и отправился в Козьмодемьянск. Комфорт на судне был неописуемый, а в карте буфета значилось до двухсот блюд.
